Страсть и приличия. Благородные сердца: Книга один

В один момент она наслаждалась острыми ощущениями от быстрого движения по гладкой равнине вслед за стаей гончих и грохотом копыт, эхом отдающимся в ушах, а в следующий… Она летела над дамским седлом, практически не касаясь его. В дамском седле Ханна сидела всего второй раз в жизни. Неудивительно, что она оказалась в ручье и нуждалась в спасении. Сложно сказать, что воспоминание было приятным, хотя, безусловно, захватывающим. Время, проведенное с Уильямом, так же можно было описать взлетами и падениями из-за перепадов его настроения, колеблющегося, как фонарь на корабле во время шторма.

Хоть она и понимала, почему Уильям настаивал на помощи Докинса в его личных потребностях, не было никакого оправдания возвращению к использованию им бранных слов. К сожалению, его язык «перебрал все цвета радуги», когда она предложила продемонстрировать правильный способ втирания заживляющей мази в его раненое бедро

– Мне жаль, если вы чувствуете, что ваше достоинство попрано, милорд, но кажется, вы создаете слишком много шуму.

Я выполняла эту процедуру дважды в день на протяжении десяти суток, пока вы были без сознания. – Напоминание о том времени и ее действиях вызвало особенно пикантное проклятие, отчего Ханна пришла в еще большее раздражение. – Вы сами говорили, что сейчас нога более подвижна, чем до вашего возвращения. Лечение должно проводиться правильным способом, чтобы обеспечить максимальную пользу. Докинсу нужно показать это.

– Мисс Фостер права, милорд, – согласился камердинер. – Поскольку у меня не хватает нескольких пальцев, ее демонстрация придется очень кстати.

– Мисс Фостер может показать, как втирать мазь, на ком-нибудь другом.

– Очень хорошо. – Ханна перевела взгляд на единственно возможную кандидатуру. – Докинс, снимай штаны.

– Докинс, ты не посмеешь сделать этого! – зарычал Уильям.

Ханна положила руки на бедра.

– Мне нужно на ком-то показать, милорд.

– Не на моем камердинере, – пробормотал он, откинув одеяло со своей правой ноги и перетащив подушку на пах.

 – Проклятая женщина.

Ханна закатила глаза. Она совершенно не собиралась приближаться к его личному достоинству. Скромность этого человека доходила до абсурда.

Досада на чрезмерную реакцию Уильяма прошла, как только она обнаружила, что втирание мази в бедро виконта, когда он в сознании, в корне отличается от тех же действий, когда он без чувств.