Его и ее

Странно, но мне доставляет удовольствие видеть, как они пачкаются.

Иногда мне кажется, что моя коллега спит в полном обмундировании на случай, если ей придется поспешно выйти из дома. Пару месяцев назад она подала специальное прошение о переводе на работу под моим руководством, бог знает, почему. Если в моей жизни и был период, когда я испытывал такой энтузиазм, как Прийя Пэтел, я не могу его вспомнить.

Как только я выхожу из машины, начинает идти дождь. Сверху мгновенно обрушивается сильный ливень, и за считаные секунды моя одежда промокает до нитки.

Поднимаю голову и внимательно смотрю на небо, которое думает, что сейчас ночь, хотя на самом деле утро. Луна и звезды виднелись бы, если бы их не скрывала завеса темных облаков. Проливной дождь не очень подходит для сохранения улик на открытом воздухе.

Прийя прерывает мои мысли, и я непроизвольно хлопаю дверью. Она подбегает ко мне, пытаясь держать зонт над моей головой, но я отгоняю ее.

– Инспектор Харпер, я…

– Я же просил вас называть меня Джек.

Мы не в армии, – говорю я.

Лицо Прийи застывает. Она выглядит как наказанный щенок, а я чувствую себя несчастным старым мерзавцем, в которого превратился.

– Всех вызвала Целевая патрульная группа, – говорит она.

– Кто-то из них еще здесь?

– Да.

– Хорошо, хочу увидеться с ними, пока они еще не ушли.

– Конечно. Тело вон там. Судя по первым признакам…

– Я хочу увидеть все сам, – перебиваю я.

– Да, босс.

Как будто мое имя – слово, которое она не может произнести.

Мы проходим мимо непрерывного потока сотрудников, которые мне едва знакомы – я забыл имена этих людей потому, что вообще не знал их или очень долго их не видел. Не имеет значения. Моя маленькая, но идеально сформированная Главная группа по расследованию тяжких преступлений базируется здесь, но работает по всему графству. Каждый день мы имеем дело с разными людьми. К тому же на такой работе не заводят друзей, главное здесь – не завести врагов. Прийе предстоит многое узнать.

Мы идем в приглушенной тишине, от чего ей, наверное, не по себе, в отличие от меня. Молчание – моя любимая симфония; я не могу ясно мыслить, когда жизнь становится слишком громкой.

Она светит карманным фонариком под ноги, прокладывая нам путь, – до чего же меня раздражает ее неизменная эффективность, – пока мы идем по темному хрустящему ковру из опавших листьев и сломанных веток. Осень была и ушла, погостив в этом году, чтобы уступить место самонадеянной зиме.