Темная Дейзи

– Бабуля! – взвизгивает она с неподдельным восторгом. – С днем рождения!

– Мой день рождения завтра, но спасибо, дорогая, – отвечает бабушка, улыбаясь своей тезке и правнучке.

Женщины обмениваются объятиями и приветствиями, и я замечаю, что мы все улыбаемся. Это редкое явление, как затмение.

– Я так рада тебя видеть, тетушка Дейзи, – говорит Трикси, пока остальные сбрасывают сумки, снимают пальто и мокрые туфли, колготки и носки.

– Я тоже очень рада тебя видеть, – отвечаю я.

– Так, не забудьте отметиться, – обращается ко всем бабушка.

 – Ваши карточки в шкафчиках рядом со старыми заводскими часами. Вы знаете, мне нравится видеть, кто здесь, а кого нет.

– Ты же знаешь, что гостей о таком просить не нормально? – вздыхает Нэнси.

– Дорогуша, я лучше буду мертвой, чем нормальной, – улыбается бабушка.

Все обмениваются изумленными взглядами, но улыбки меркнут, когда в коридор выходит мой отец. Я смотрю, как он осторожно приближается к опоздавшим.

– Дедушка! – восклицает Трикси, разбивая тишину.

Она еще не унаследовала семейные обиды, поэтому спешит обнять его.

– Привет, поросеночек! – говорит он. – Боже, как ты выросла! – Он давно ее не видел. Как и всех нас.

Отец ласково звал «поросеночком» меня, когда я была маленькой. Моя старшая сестра Роуз была его «умницей», а Лили – «принцессой». Такое чувство, что меня заменили, будто он перенес всю привязанность, которую чувствовал ко мне, на мою племянницу, но я знаю, что глупо ревновать к ребенку.

Отец не глядит на свою бывшую жену, но я улавливаю ее пристальный взгляд, устремленный на его дорогой галстук, как на петлю, которую она хотела бы затянуть.

Их отношения были достаточно дружелюбными первые несколько лет после развода, но потом что-то сломало оставшуюся между ними связь. Они не оказывались в одной комнате со времен свадьбы Роуз, и даже тогда они сидели на противоположных концах стола и не разговаривали. Раньше моя мать скрывала свое пренебрежение, но за годы оно разрослось и, как бы она ни пыталась его спрятать, частичка всегда оставалась на виду. Жизнь заострила ей язык и она больше не боялась им пользоваться.

– Возвращение блудного отца и сына. Хорошо выглядишь, Фрэнк. Как чутко с твоей стороны оторваться от своего оркестра ради дня рождения матери.

Началось. Мы всегда проигрываем, пытаясь изображать из себя счастливую семью.

Я выглядываю на перешеек в последний раз, прежде чем море полностью поглощает его, и мы оказываемся отрезанными от внешнего мира.