Дочь серийного убийцы

Пока Джен не забеременела. Рождение Эллы стало вишенкой на торте. Мои мама и папа были в таком восторге, впервые взяв на руки нашу драгоценную дочурку, что никак не могли понять, почему родители Джен не могут разделить их радость.

Я вот даже представить себе не могу, как это можно существовать отдельно от Эллы и Элфи. Я бы пошел буквально на все, чтобы защитить своих детей. Как же могло случиться, что Дженни не чувствовала того же самого со стороны ее собственных родителей? Однако, по ее словам, они не хотели иметь с ней ничего общего.

Интересно, сколько из этого соответствует действительности…

Когда я думаю о воспитании наших детей, то мои мысли всегда так или иначе возвращаются к Оливии. К тому, через что сейчас могут проходить ее бедные родители. Наверняка это сущий ад. Вряд ли я когда-нибудь захочу знать, каково это. С того момента как я взял крошечную ручку Эллы в свою, то был и сражен наповал, и переполнен чувствами. Она была такой совершенной, такой уязвимой… С того дня моим долгом было заботиться о том, чтобы ей никогда не причинили вреда.

Разве это не обязанность каждого родителя? Не то, к чему они стремятся? Каково это, когда они подводят своего ребенка? А ведь именно так Джен всегда и говорила о своих родителях – в тех редких случаях, когда все-таки заходил такой разговор. Они подвели ее. Всерьез подвели. Я никогда не буду таким.

Элла и Элфи для меня – на первом месте.

Они – это главная причина, по которой я вел себя тише воды ниже травы, когда Джен обвинила меня в романе с Оливией.

Изо всех сил старался спрятать голову в песок, избежать ужасных последствий. Могу назвать и другую причину, по которой я так усердно просил у нее прощения и солгал, что это был всего лишь разовый перепихон, хотя на деле таких случаев было больше, – я не мог позволить себе сидеть на двух стульях одновременно. Я не хотел, чтобы наши дети хоть как-то пострадали. Наши супружеские проблемы никак не должны были сказываться на них – это было бы несправедливо. Они нуждаются в нас обоих одновременно.

– О чем так задумался? – говорит Бретт, и, повернувшись, я вижу, как он вопросительно смотрит на меня. – Что бы это ни было, старина, вряд ли ты найдешь ответ, гадая на чайных листьях.

– Да ничего особенного, – говорю я, быстро приходя в себя и с поспешной улыбкой протягивая ему кружку. Нельзя думать обо всем этом сейчас – нужно сосредоточиться на настоящем. Отвечаю ему, что просто обдумываю наш предстоящий разговор.