Красный сад

К ней вернулись силы. Она пошла к Рэйчел Мотт, забрала свою дочку и дала ей другое имя – Беатрис, так звали ее маленькую сестренку, которая умерла при рождении, – но все продолжали звать девочку Жозефиной.

Тем вечером Гарри Партридж украдкой вышел из дома. Мать наказывала ему с наступлением темноты никогда не выходить одному, но он ослушался. Холодало. Небо было темно-синим и ясным. Все разноцветные листья с деревьев уже опали, осталось только немного коричневых. Лед начал затягивать реку и пруд, который Хэлли и Гарри называли озером Дохлого мужа.

Белки устраивали гнезда высоко на деревьях – верная примета, что зима будет холодной.

Гарри постучался, Хэлли крикнула «входите», и он вошел. Сидя на стуле, она укачивала дочку, не отрывая глаз от прелестного личика девочки. Уильям Брэди уже поднялся наверх и спал. Прошедший год дался нелегко. Он на всех наложил свой отпечаток.

– А она хорошенькая, – сказал Гарри как можно вежливее. Он понятия не имел, как положено вести себя детям – ведь брать пример ему было не с кого.

Думая о себе, он представлял себя совершенно взрослым человеком, только маленького роста и лишенным привилегий взрослого. Например, мать не давала ему ружье. И не разрешала скакать верхом.

– Да, она славная, – отозвалась Хэлли. – Ее зовут Беатрис.

– А я думал – Жозефина. – Гарри растерялся. Он всегда терялся в присутствии Хэлли. Как будто вот-вот должно что-то случиться. От этого предвосхищения ему было и радостно, и страшновато.

– Нет, Беатрис, – твердо сказала Хэлли.

Гарри сел на пол, хотя в доме появилась новая мебель, купленная у бродячего торговца из Ленокса. Уильям больше не бедствовал. Он первым начал делать разные дорогостоящие изделия из кожи угря – сначала ремни, потом бумажники, теперь вот ботинки. Очень красивые, непромокаемые, они стоили больших денег. Другие мужчины последовали его примеру, точно так же, как они последовали за ним в необжитые земли Массачусетса. Торговцы из Ленокса, Олбани и Стокбриджа с руками отрывали отменные кожаные вещи, которые потом втридорога перепродавали в Бостоне.

Благодаря угрям Партриджи смогли позволить себе корову, супруги Мотт – цыплят и коз, чета Старр – овец и новый амбар.

– Мне иногда снятся медведи, – ни с того ни с сего сказал Гарри. Он посмотрел на Хэлли, ожидая ее реакции.

– Медведи снятся к добру, – ответила она.

– Правда?

– Да, это очень хороший сон.

Хэлли положила дочку в люльку, которую смастерил для нее Джонатан Мотт.