Истинная для лютого

– Просто посиди смирно, я выберу репейник и собачки, – отвечаю я ей, усаживая на последнюю ступень крыльца.

Она съеживается вся, когда я располагаюсь позади неё и берусь расплетать её волосы. Процесс этот оказывается почти гипнотическим. Её локоны струящиеся и гладкие. Я понимаю, что чесалка для неё – слишком грубый предмет, потому выбираю сор руками, аккуратно и медленно. От омеги пахнет цветами. А сердце её колотится так громко, что, кажется, ещё немного и мои сородичи сбегутся на шум.

– Что ты собираешься сделать со мной? – спрашивает она с дрожью в голосе.

– Причесать пока что, – отвечаю я, выходя из транса. Ловлю себя на мысли, что мне безумно нравится пропускать сквозь пальцы тёмные пряди.

– А дальше?

– А дальше переодеть. Вычистить твою одежду быстро вряд ли получится, так что пока в моём походишь. И если хочешь умыться, там у бани есть кадка с водой.

Омега косится через плечо. Я вижу, как гусиная кожа появляется в неё на руках. А тело снова напрягается.

– И, пожалуйста, не убегай больше, – добавляю я на всякий случай.

 – Этот лес – мне дом родной. Я всё равно найду тебя и верну. А вот ты можешь пораниться или, ещё чего хуже, нарваться на какую-нибудь зверюгу.

Она ещё сильнее вжимает голову в плечи. Пытается отодвинуться от меня, но её волосы всё ещё в моих руках.

– Зовут-то как? – спрашиваю я, поглаживая их.

– Майя, – осторожно произносит она.

– Как рождённая в мае?

Она кивает.

– Красивое имя, тебе подходит. Ну, я закончил.

Я отпускаю её и она тут же спешит подняться.

Щёки её горят румянцем. Я не могу сдержать улыбку.

– Не бойся меня, Майя. Я тебя не обижу. Напротив, сделаю всё, чтобы защитить.

Она опускает глаза и глядит себе под ноги. Кажется, не верит мне. Но это ничего.

– Иди умываться. А потом будем обедать.

Моя рубаха Ей велика. Висит на ней мешком. Майя смущённо заводит одно колено за другое. Отчего-то это на меня действует, точно запах добычи на хищника. Я сжимаю кулаки и выдыхаю медленно. Даю ей ещё и штаны, потому что понимаю, что если она в таком виде будет вокруг меня разгуливать, то греха точно не миновать.

Майя кое-как одевается, подгибает штанины, подпоясывается. Выходит даже сносно.

Мы садимся за стол. Она с подозрением разглядывает грибную похлёбку и запечённое мясо. Потом снова обводит взглядом кухню.

– У тебя нет электричества, – замечает она. Я только киваю.

– В этом мире многого нет, из того, что вы зовёте благами цивилизации, – добавляю, чуть подумав.