Метка вожака

Я на некоторое время задерживаю всё сказанное статичным в голове и просто смотрю на угли в мангале. Они светятся приятно жёлтым и красным, время от времени между ними появляются маленькие языки пламени. Мне нравится вот так проводить время со своим стариком. Даже несмотря на то, что он постоянно ворчит, и пилит меня. Хочется верить, что и ему со мной весело или, по крайней мере, после ухода мамы не так одиноко.

– И что, думаешь, это сработает? – спрашиваю я недоверчиво, возвращаясь к теме разговора.

– Ну с твоей мамой же сработало, – деловито усмехается он. – А ведь тогда никаких тебе соцсетей и мессенджеров не было. Только дисковый телефон у коменданта, один на всё общежитие.

Я лишь недоверчиво качаю головой. По старым советским фильмам я могу себе представить, как это было. Но не уверен, что смог бы жить в таком мире.

– Слушай, – тяжело вздыхаю я. – Но ведь я же не знаю её запаха. Говорю же, в автобусе её видел. Так что мне всё равно не с чем сравнивать.

– А что ты сравнивать собрался, дурында? Ты ж не собачонка, чтоб идти по следу.

Вот она твоя проблема, Сашка. Нет в тебе гордости волчьей. Ты всю жизнь пытался по человечьим законам жить.

– А что в этом плохого? Мне просто хотелось быть независимым, – отвечаю я чуть виновато.

– Ну и к чему это привело? – вздыхает отец. – Правила, этикеты… вся эта мишура, а о том, кто ты есть на самом деле, позабыл. Пробуди в себе волка. И он поможет тебе найти твою волчицу.

Я киваю соглашаясь.

А сам думаю, как его пробудить, если я всю свою жизнь только и делал, что усыплял? У нас дома никогда не было этого волчьего культа. Отцу в молодости было не до того, он работал на двух работах, чтобы обеспечить мне и маме хорошую жизнь. Порой, когда выпивал, как сейчас, рассказывал байки про то, что его родители – оборотни, и пришли в человеческий мир из параллельного измерения. В детстве я воспринимал это, как странную сказку, которая всегда, заканчивалась фразой: «А потом у нас родился ты».

Но чем старше я становился, тем больше осознавал, что рассказ его – своеобразная история нашего родового древа, и тем больше меня это пугало. Не знаю, в чём тут дело. Может, от того, что с детства очень впечатлительный. Но мне важно было осознавать, что всякие сказки остаются сказками. В противном случае, я бы просто спятил, если бы начал думать, что всё, что происходит в книгах и компьютерных играх вроде «Пенумбры» это реальность.