(Не) буди во мне зверя

Та покосилась настороженно на меня, потом на Кира.

– С чего бы вдруг?

– Да дай ребёнку побаловаться в день рождения, – махнул рукой Кир, вместо того, чтобы дать внятное объяснение. Вот что называется «настоящий друг» – ещё не понял, в чём кипиш, а уже его поддержал.

Вера с сомнением поджала губы, но журнал отдала.

– Смотри только не напорть ничего, – бросила она напоследок.

Я радостно кивнула и начала быстро заполнять колонку в журнале. Просто хотелось подойти к нему и убедиться, что всё это мне просто показалось.

Мы знаем друг друга, определённо знаем. Возможно, я просто не помню этого. Не могла же я просто так с первого взгляда воспылать к нему чувствами. Пусть он и выглядел ничего так: высокий и плечистый, со стильной аккуратной стрижкой, и лёгкой небритостью, придававшей ему мужественности.

– На этом всё, – подвёл итог Глеб Власович. – Старосты пусть подойдут с посещаемостью, остальные могут быть свободны.

Курс зашумел и повалил к выходу из аудитории. Я намеренно тянула время, чтобы подойти к преподавателю последней.

Кир терпеливо ждал рядом, хотя уже давно собрал свои вещи. Стало жутко неловко перед другом. У меня никогда от него не было секретов, а сейчас только и ждала, что он свалит, чтобы провернуть своё дело.

– Кир, ты иди, я догоню, – еле внятно проблеяла я от подступившего волнения.

Тот посмотрел на меня прищурившись.

– Что бы ты ни задумала, я желаю на это посмотреть, – выдал он после непродолжительных раздумий. Тяжелый вздох вырвался из груди.

Я люблю Кира, и он мой самый лучший друг, но порой он просто нереально тупит.

– Да там ничего такого. Просто я его вроде знаю, – попыталась возразить я.

– Ник, мозг не компостируй, – бросил Кир серьёзным тоном. – Сказал дождусь, значит, дождусь.

В голове появилась мысль, что он просто не хочет оставлять меня с незнакомым мужиком наедине. Вот ведь заботливый какой нашёлся! Прям как дядька, который: «После десяти вечера чтоб из дома ни ногой, но если ему за сигаретами, то можно». Я страдальчески вздохнула и поплелась к кафедре.

К тому времени в аудитории кроме нас троих уже никого не осталось. Увидев меня, Глеб широко улыбнулся. У меня сердце к горлу подскочило, и в висках застучало. Гипертония, не иначе. Говорила же дядьке, что мне в больничку надо.

– Ещё одна староста? Не ожидал, – он принял у меня журнал и строго добавил. – А лекции я бы на твоём месте всё-таки записывал. Этого материала в свободном доступе нет.

Я не знала, что ответить.