Изменник. А ведь мы могли быть счастливы

Чем бы ни закончился вечер, я всё равно хорошо проведу время.

Мы встречаемся с ней в баре и пропускаем по коктейлю.

– Давненько я никуда не выбиралась! – произносит она с восторгом.

– Трудно поверить, что такая красивая и яркая девушка совсем не уделяет время развлечениям, – качаю головой я.

– За комплимент спасибо, конечно, но всё именно так, – вздыхает она. – Потому что кроме того, что яркая и красивая, я ещё и очень бедная.

На лице Ирины появляется лёгкая неловкость.

– А потому мне приходится много работать, – продолжает она.

Чувствую лёгкое разочарование. Ну, вот она и начала прибедняться. Причём ещё и так в лоб. Её идеальность только что разлетелась вдребезги.

– Разве Игнат не даёт тебе денег? – спрашиваю я с лукавой улыбкой. – Хотя я и не особо разбираюсь в брендах, но то, что на тебе надето, выглядит дорого.

– Я работаю в серьёзной компании, где существует дресс-код. Приходится соответствовать. А с Игнатом у нас не такие отношения, – отвечает она, отводя взгляд.

 – Я для него муза, что вдохновляет на изобретения. Думаю, он даже не догадывается, что музы тоже испытывают голод, тоску и одиночество.

Ирина тяжело вздыхает. И пусть я понимаю, что всё это лишь способ манипуляции, всё равно испытываю к ней некоторое сочувствие. В конце концов, я и сам прохожу через подобное постоянно. Настя, как и её брат, не понимает истинной ценности денег. Она родилась с серебряной ложечкой во рту – не знала, как это, когда на что-то не хватает денег.

Всё и всегда ей доставалось по щелчку пальцев. Оттого ей невдомёк, что благосостояние вообще-то зарабатывается тяжёлым трудом. Что я не развлекаться уезжаю каждый день из дома, что я действительно устаю. И вместо того, чтобы просто отстать от меня, дать мне немного покоя, она приседает мне на уши со своими проблемами.

Именно потому, что Ирина в отличие от Насти понимает всё это, мне с ней и легко. Она не пытается заполнить паузы в разговоре бессмысленной болтовнёй. Ирина, как и я, знает истинную ценность выпитого в тишине и умиротворении алкоголя.

За это я даже готов простить ей её неидеальность.

– Что ж, я надеюсь, что твой жених со временем поймёт, что ты живая женщина, со своими эмоциями и потребностями, – произношу я, опустошая свой бокал. – Ведь если он этого не поймёт, то непременно поймут другие.

Я улыбаюсь ей и поднимаюсь на ноги.

– Пойдём, отвезу тебя домой. А то поздно уже.

Ирина улыбается мне в ответ.