В объятиях вампиров. Вторжение

Конечно, я понимаю родителей, они нас любят. И я их люблю, очень сильно. У меня прекрасная и самая классная в мире мама. Хотя внешне её и мамой-то не назовёшь – скорее сестрой или подругой. С тех пор, как она стала вампиром, прошло почти девятнадцать лет, но за это время мама совсем не изменилась. Осталась такой же молодой и красивой, как и в свои девятнадцать, когда она ещё была человеком. А ещё у меня целых два замечательных папы, ни у кого такого нет, а вот у нас с Миланой есть! И это тоже одна из особенностей нашего необычного происхождения.

Помню, в пятнадцать лет мы с Миланой устроили бунт: сбежали из клана и отправились автостопом в Нью-Йорк. Это был самый классный день в нашей жизни: мы могли просто смешаться с толпой людей и быть самими собой – знакомиться дружить, наплевав на все условности. И никто не смотрел на нас с опаской, боясь подойти ближе и, не дай Бог, бросить подозрительный взгляд в сторону дочерей де Валар. Жаль, что это ощущение свободы продлилось совсем недолго. К вечеру нас уже доставили обратно в клан, под конвоем нашего вечного надсмотрщика Эрика Раймонда.

А потом началось…

Нас посадили под жёсткий домашний арест, усилили охрану и за территорию клана не выпускали.

В тот же вечер ко мне в комнату пришёл отец. Он присел рядом со мной на кровать и долго молчал, прежде чем начать разговор.

– Я живу на Земле почти четыре тысячи лет. Я видел многое и многое пережил. Видел, как сменялись поколения людей, видел взлёты и падения человечества. Я видел войны и смерть.

И это никогда не пугало меня. Меня ничто не пугало в этой жизни до тех пор, пока в ней не появились вы – моя семья. Впервые за всю свою жизнь мы с Ником испытали страх, когда твою мать похитили повстанцы и хотели убить вас… – Отец повернулся и посмотрел на меня. – Тебя и Милану. Ещё не рождённых. В тот день, мы перегрызли глотки двум сотням людей на базе повстанцев. Никого не пощадили. И всё из-за дикого страха потерять вас. – он вдруг усмехнулся и продолжил: – Никогда не думал, что буду когда-то испытывать страх. Вампиры ничего не боятся. Я всегда так думал – оказывается, напрасно. Все чего-то боятся, когда у них есть что терять, когда у них есть слабость. Вы – наша слабость, понимаешь, Алиса? И мы всегда будем испытывать страх… за вас. За тех, кого любим.

Я сразу поняла, к чему он клонит, и совесть беспощадным червем принялась выгрызать внутренности.

Пододвинулась ближе и прильнула к отцу, положив ему голову на плечо.