Всё, что мы потеряли

– Аксель, я не хочу идти.

– Я жду тебя снаружи.

Я развалился в гамаке, который висел между двух балок террасы. Тут я читал по ночам или слушал музыку с закрытыми глазами. Я подождал. Десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Двадцать пять. Лея появилась спустя полчаса со сморщенным от неудовольствия носом. Она собрала волосы в хвостик, на лице полное непонимание.

– Почему ты хочешь, чтобы я пошла?

– А почему ты хочешь остаться?

– Не знаю, – прошептала она.

– Я тоже не знаю. Вперед.

Лея молча прошла за мной то небольшое расстояние, что отделяло нас от пляжа.

Белый песок нагрелся под полуденным солнцем. Лея сняла платье и осталась в купальнике. Я не знаю почему, но резко отвел глаза и посмотрел на доску, прежде чем положить ее.

– Она очень короткая, – пожаловалась Лея.

– Такой и должна быть. Больше маневренности.

– Но меньше скорости, – ответила она.

Я улыбнулся ей, даже не из-за ответа, а потому, что впервые за эти бесконечные три недели у нас произошло какое-то подобие разговора.

Я направился к воде, и Лея пошла за мной без возражений.

Хотя многие серферы считали наш город Меккой, волны здесь были не очень большие. Но в тот день мы могли наблюдать феномен, известный как «та самая волна Байрон-Бея». В момент прилива совпадали определенные условия и создавали длинную волну, которая начиналась справа от мыса и заходила в бухту правильными и синхронными завитками.

Я никогда не упускал такую возможность.

Мы отплыли немного на глубину и молча сидели на досках в ожидании подходящего момента… Лея среагировала на мой сигнал, когда я почувствовал зарождение хорошей волны, энергию, нарастающую в спокойной воде.

– Сейчас придет, – прошептал я.

Я поплыл, стараясь выиграть время. Затем встал на доску, прежде чем соскользнуть с волны и обогнуть ее по краю, набирая скорость для маневра. Я знал, что Лея была за мной. Я чувствовал ее за спиной, как она разрезает себе путь в толще воды.

Счастливый, я посмотрел на нее через плечо.

А спустя секунду она исчезла.

10

Лея

Вода меня поглотила, и я закрыла глаза.

Там не было цвета, и я снова почувствовала себя защищенной от проникающих воспоминаний, от жизни, которой у меня уже не было, от вещей, о которых мечтала раньше и которые утратили всякую ценность. Нечестно, что жизнь продолжается так же, словно ничего не изменилось. Я чувствовала себя так далеко от своего прошлого, от себя самой, что порой думала, что тоже умерла в тот день.

Я резко открыла глаза.