Другая миссис Миллер

Вики положила свою вилку и вытерла рот.

– Мы с Роном сильно поссорились вчера. Ничего удивительного, но было хуже, чем обычно. Я боюсь, что он бросит меня. Особенно когда Джейк уедет учиться.

Ее голос дрогнул на последних словах, но она кашлянула и смогла договорить.

– А что случилось? – спросила Фиби, еле сдерживаясь, чтобы не спросить, почему уход Рона будет такой уж большой потерей. В лучшем случае он грубый мерзавец. Возьми с него алименты, милая, остальное пусть катится.

– Даже не знаю, с чего начать.

 – Она помолчала минуту, собираясь с мыслями. – Все наваливается на меня с миллиона разных сторон. Работа Рона, наш брак, моя мама.

– Ты говорила, что твоя мама болеет. Это само по себе тяжело.

– На самом деле она находится в лечебнице большую часть моей жизни, и в это сложно поверить, когда я думаю об этом. Я помню, какой она была до… до того, как заболела, но я не могу поверить, что это было больше двадцати пяти лет назад. – Она вздохнула и опустила голову.

 – Мне очень сложно говорить о ней. Сложнее всего, по правде говоря.

– Если не хочешь, ничего страшного. Я понимаю.

Вики внезапно издала короткий резкий смешок, по которому невозможно было понять, веселый он или злой.

– Понимаешь?

– Я знаю, что такое потерять родителей. Моя мама умерла, когда мне было тринадцать. – В голосе Фиби прозвучали оборонительные нотки. Вики пытается посоревноваться с ней, кто страдал больше? Ладно тебе, Фиби. У нее явный стресс. Фиби сделала большой глоток вина.

– Когда мы ехали сюда, у меня был план, понимаешь? Последние несколько месяцев был абсолютный ад, но я была уверена, что мы сможем начать все заново, вместе оставить все позади, как это бывало раньше. Но это не сработало. Я чувствую себя гребаной дурой. – Вики заговорила громче и быстрее, размахивая в воздухе своим почти опустошенным бокалом. Алкоголь уже делал свое дело.

– Вы пока привыкаете, – сказала Фиби. – Прошло всего несколько недель.

Вики продолжила, как будто Фиби ничего не сказала.

– Рон ненавидит свою новую работу, говорит, что чувствует, будто его понизили. – Она закатила глаза. – Да, окей, чувак. Я знаю, что это уже не та фантастическая работа в Беверли-Хиллз, но ты все тот же чертов нейрохирург в одной из лучших больниц страны. Понизили. Ему повезло, что он все еще врач, а не сторож в этой больнице.

Она замолчала на минуту, эти слова, как дым, повисли между ними в воздухе.