Другая миссис Миллер

В итоге природа потерпела неудачу, и дело дошло до ЭКО и четырех безрезультатных попыток.

Болезнь отца позволила ей окончательно спустить все на тормозах. Не то чтобы уход за ним стал ее обязанностью – вокруг него всегда была целая команда сиделок, – но она могла, как минимум, заявить об эмоциональном истощении, и Уайатт уступал. Это отвлечение от провального мероприятия с деторождением стало одним из немногих добрых дел, которые сделал для нее Дэниэл, пусть и непреднамеренно.

Но она все время чувствовала этот перелом: с того момента, как сказала Уайатту, что устала от попыток забеременеть.

И сейчас, должно быть, пришел тот день, когда они оба признают, что неплохо провели время, но пора заканчивать с этим парным аттракционом. Почти пятнадцать лет вместе, десять из них в браке – это значительное достижение. Особенно в ее семье.

Она вздохнула.

– Хорошо. Что будем делать?

Он с облегчением открыл портфель.

– Я рад, что ты готова к предложениям. У меня тут есть кое-какие бумаги.

Ой. У него уже есть бумаги? Она была согласна, но все-таки несколько ошарашена тем, насколько далеко он все спланировал.

Разве не нужно сначала поговорить?

Ее сердце замерло, когда она увидела стопку разноцветных буклетов, которые он вытащил и положил на стол. Это были не бумаги о разводе, а куча глянцевых листовок с улыбающимися детьми на фоне солнца и радуги, со словами вроде «надежды», «шанса» и «семьи». Они были об усыновлении, этого козыря в рукаве богачек с несговорчивой маткой. Поведение Уайатта перешло от торжественности к мечтательности, а внутри Фиби вспыхнуло пламя.

Она была так уверена, что эта дверь не просто закрыта, а прочно заперта на ключ. Но теперь он открытым текстом говорит ей, что не принял ситуацию и не собирается принимать ее. Как можно настолько не понимать друг друга?

– Это лучший вариант для нас, милая. Я уже говорил с их руководителем, она очень хочет с тобой увидеться. С учетом наших обстоятельств, скорее всего, нам дадут новорожденного малыша уже к следующей неделе.

 – Уайатт заметил отсутствие всякого выражения на лице Фиби и продолжил: – Или, знаешь, мы можем обойтись без всей этой возни с новорожденными и усыновить кого-то постарше. Пропустим фазу подгузников-и-кормления-среди-ночи. Звучит как бонус, да?

Фиби постоянно хотелось приглушить яркое сияние его улыбки.

– Когда ты говоришь про наши обстоятельства, ты имеешь в виду мои обстоятельства. Мое имя. Они готовы продать ребенка кому-то из семьи Ноблов.