Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза

С восторгом

Одна расчешет золото волос слоновой костью,

Другая локоны блестящие завьет и в косы заплетет,

Венец из самоцветов на главу возложит третья,

А пряди тонкие унижет бусинами из драгих камней,

Еще одна из золота сверкающее ожерелье скрепит

На белоснежной шее, пока ее товарка развернет

Одежды, блещущие золотом и пурпуром багряным,

И терпеливо, ловко подберет то, что украсит

Несравненные черты; на них должны сиять

Сокровища бесценные песков Востока,

Сапфир, лазурный камень, что похож

На голубой небесный свод мерцанием, и мягко

Изольет зеленый изумруд свой тихий свет,

И огненный карбункул вспыхнет розовым лучом

Из злата чистого.

    Джованни де Джильи. Эпиталама[1 - Эпиталама – торжественное стихотворение, поэма или песнь в честь новобрачных. – Здесь и далее примеч. перев.]

Часть первая. Принцесса

Глава 1

1470 год

– Проснись, Бесси! Проснись!

Елизавета пошевелилась, разбуженная незнакомым шепотом. Что делает здесь ее мать королева, зачем тормошит ее? Обычно по утрам к ней приходила леди Бернерс – с улыбкой и словами: «Доброе утро, миледи принцесса».

Но мать не улыбалась, а леди Бернерс, высоко подняв свечу, стояла в дверях вместе с мистресс[2 - Мистресс – вежливое обращение к женщине или указание на особу женского пола при упоминании о ней.] Джейкс, кормилицей, которая качала на руках малышку Сесилию. С ними была бабушка Риверс, она держала за руку сонную маленькую Марию. Все были одеты для улицы. Но ведь еще темно и за узким окном ни проблеска зари.

– Что случилось? – мигом пробудившись, спросила Елизавета.

– Ш-ш-ш! – Королева приложила палец к губам. – Нужно вести себя очень тихо. Вставайте, и я одену вас потеплее.

Мать будет одевать ее? Почтенная матушка, королевские руки которой никогда не опускались до повседневной работы? Наверное, произошло что-то ужасное.

Королева слабо улыбнулась:

– Нам с сестрами приходилось самим заботиться о себе, пока я не стала королевой.

Она сняла с Елизаветы ночную рубашку, надела на нее сорочку и зеленое зимнее платье из шерстяной материи, закутала в накидку, а потом затенила дочери лицо, низко надвинув ей на лоб капюшон. Затем королева взяла у бабушки Риверс свою мантилью, надела ее, прикрыв свой большой живот, и обернулась к другим женщинам со словами:

– Пойдемте. – В ее приглушенном голосе звучала настойчивость.

– Миледи, что происходит? – спросила Елизавета, совершенно ошеломленная.