За 27 дней. Он будет жить, если узнает, что кому-то не все равно

Я пролавировала между столами и села на стул напротив Арчера, сняла крышку контейнера и насадила на вилку немного листьев салата и помидорку с видом, будто в этом не было ничего необычного и мы с Арчером каждый день обедали вместе.

Удивленное выражение лица Арчера быстро сменилось раздражением, когда он глянул на меня поверх книги.

– Что ты делаешь? – требовательно спросил он.

– Обедаю, – ответила я. – А на что это похоже?

Ему хватило наглости на то, чтобы попытаться выпроводить меня, помахав руками.

Я уронила вилку в салат и прищурилась.

– Вообще-то, я могу сидеть, где захочу.

Арчер снова взял книгу и открыл ее, явно давая понять, что разговор окончен.

Я не думая нагнулась вперед и вырвала книгу из его рук.

– Что читаешь? – я полистала страницы, отодвинув книгу подальше от него, когда он попытался забрать ее обратно.

– «Ромео и Джульетта»? – удивилась я, переводя на него взгляд. – Ты читаешь «Ромео и Джульетту»? Не ожидала, что ты окажешься поклонником Шекспира.

– Ты вообще ничего обо мне не знаешь, Хэдли, – огрызнулся Арчер. Я с удивлением отметила, что его щеки тронул легкий румянец. Он застеснялся, что читает «Ромео и Джульетту»? – К тому же мне нужно пересказать ее на углубленке по литературе. Отдай.

Я снова перевела взгляд на открытую страницу, на которой Ромео и Джульетта впервые целуются на балу в доме Капулетти. На полях над репликой Ромео небрежным почерком были выведены строчки.

Ромео – идиот. Он ослеплен страстной влюбленностью в девушку, которую толком и не знает.

Он не понимает, что любовь станет его погибелью. В долгосрочной перспективе для него было бы лучше, если б он вообще не тратил время на Джульетту. Любовь никогда ни для кого хорошо не заканчивается.

Я не знала, что и думать, когда прочитала это.

Мне тоже не особо нравилась эта сопливая история любви, но Арчер, похоже, ее просто ненавидел. Мне стало интересно, было ли у него какое-то изощренное, пессимистичное представление о любви, или же он просто не переваривал Шекспира.

Я отдала Арчеру книгу, и он сунул ее в рюкзак, параллельно успев одарить меня свирепым взглядом.

– Ты всегда такая настырная или специально для меня сцены устраиваешь? – спросил он.

– Я не пытаюсь быть настырной, – возразила я. – Просто пытаюсь узнать тебя получше. Ну вот, например, посмотри, в чем мы с тобой уже совпадаем: оба ненавидим Шекспира, оба любим картошку фри.