За 27 дней. Он будет жить, если узнает, что кому-то не все равно

С обшитых деревянными панелями стен свисали искусно вышитые гобелены, а еще картины, на которых были изображены различные деревенские пейзажи. Слева находился большой мраморный камин, в решетке пылали поленья – радушный прием после холодной улицы. Перед камином стояли мягкий красный диван и такие же кресла. Рядом к стене было придвинуто старое пианино, которое выглядело так, будто долгие годы выступало в качестве пылесборника.

Протертые деревянные полы скрипели каждый раз, когда кто-то проходил. По кофейне были расставлены круглые и квадратные столики, три-четыре стула вокруг каждого.

Несколько посетителей сидели за столиками, перед ними – стаканы с кофе и съеденные наполовину булочки или тарелки супа, они что-то печатали в своих ноутбуках, читали книги или журналы.

В передней части кофейни располагалась длинная стойка со старинным кассовым аппаратом и витриной, полной свежей выпечки. На доске, висевшей на стене, цветным мелом были выведены названия предлагаемых блюд и напитков.

Арчеру, похоже, было все равно, есть в кофейне посетители или нет, потому что он крикнул: «Ба! Бабуль!», зашел за стойку и устремился к задней двери.

Я услышала, как сиплый голос прокричал что-то на языке, похожем на итальянский, а потом из подсобки, суетясь, выбежала невысокая пожилая женщина.

Ее волосы благородного оттенка седины были собраны в тугой пучок внизу, у самой шеи, на кончике слегка искривленного носа сидели очки. На ней была длинная серая юбка и кардиган в тон, и лишь секунду спустя я осознала, что видела эту женщину раньше – в реальности, которой, я надеялась, больше не существовало.

Это была бабушка Арчера, хоть я и не успела тогда узнать ее имя.

– Я уже заждалась, молодой человек, – гаркнула пожилая женщина. Можно было подумать, что она выкуривает не меньше пачки сигарет в день. – Все думала, когда же ты соизволишь явиться.

– Прости, – сказал Арчер, потянувшись за данишем с вишней на витрине с выпечкой. – Я…

Женщина, в которой я мгновенно узнала маму Арчера, вышла из подсобки вслед за старушкой, она выглядела почти так же, как в момент нашей первой встречи, только сейчас улыбалась.

На ней были выцветший красный свитер и черный фартук, припорошенный мукой, но она выглядела прекрасно, несмотря на измученное выражение лица.

Все было так странно… не описать словами.

Последний раз я видела этих женщин на похоронах Арчера, однако Арчер собственной персоной стоял здесь, с ними рядом, и с недовольным видом жевал этот дурацкий даниш.