…и до последнего вздоха

Решив не реветь на парковке супермаркета, я пристегнулась, дёрнула рычаг коробки передач и начала сдавать назад, смотря в боковые зеркала. Вот чем я не любила папин пикап, так это тем, что он огро-о-омный. Всё бы ничего, но на парковке у меня это постоянно вызывало затруднение. Особенно выехать задом. Мечась туда-сюда, я всё никак не могла поймать правильный радиус, чтобы не задеть соседнюю машину. Слёзы, вызванные песней, внезапно хлынули по щекам.

Господи…

Какая же я размазня, на самом-то деле.

Раскорячившись посреди дороги, я со всей силы ударила по рулю.

Сзади меня послышался явно недовольный сигнал, оповестивший о том, что я мешала водителю.

– Пошёл ты, – проскулила я, продолжая реветь и чувствуя себя такой беспомощной.

Вот ещё утром была сильная и независимая, а сейчас резко стала слишком маленькой перед этим несправедливым миром. Даже уволиться не дают, гады!

Сзади снова посигналили, но я лишь вскинула руку и показала всем недовольным средний палец. Сомневаюсь, что он его увидел, но мне стало легче.

Закрыв глаза, пыталась взять себя в руки и сосредоточиться на простом действии – просто выехать с парковки.

Неожиданно дверь с моей стороны резко распахнулась и послышался низкий голос:

– Твою мать, какого хре…

Сердце остановилось. Мир тоже.

Да чтоб вас всех!

Открыла глаза и медле-е-енно повернула голову налево.

Блэйк, мать его, Дэвис, собственной персоной стоял и ловил ртом воздух, уставившись на меня. Его шоколадного цвета глаза излучали не то грусть, не то облегчение.

Самурайский хвостик на макушке был на месте, ухоженная щетина покрывала его острый подбородок. Он похудел, и на лбу появилось несколько морщин, словно он весь год непрерывно удивлялся. Губы, которые когда-то с таким упоением целовали меня, сейчас напряглись.

– Родная… Прости, что наорал. Я… Господи… Как ты? Почему ты плачешь?

Его вид был растерянным. Как и у меня.

От таких мужчин, которые каждый раз своим появлениям разрушают вашу жизнь, нужно держаться подальше. В идеале следовало бы переехать на другую планету, либо же сделать вид, что этот человек для вас умер.

Но как сделать такой вид, когда этот самый человек стоит перед вами и смотрит с таим выражением, что низ живота мгновенно сводит судорогой, а по позвоночнику носятся мурашки размером с бобра?!

– Что ты здесь забыл?! – прохрипела я. Каждый нерв в моём организме завибрировал. Я не видела его год. Ничего не слышала о нём. Снова похоронила. И вот он здесь. В моём городе.