Трон и плаха леди Джейн

 – Я буду держать спину прямо, обещаю!

– Помолчи, девочка! – шипит миледи.

– Сударыня, пожалуйста, помните, что Джейн пока еще только ребенок, – говорит миссис Эллен.

– Миссис Эллен, вы слишком много себе позволяете. Вы подаете плохой пример ребенку, когда перечите мне. Вы слишком ее распустили, она склонна выбирать легкие пути. Мой материнский долг – дать ей хорошее воспитание. Я не собираюсь с вами объясняться, скажу только, что не потерплю, чтобы она появилась при дворе с сутулой спиной.

Вы закажете корсет у моего портного и проследите за тем, чтобы она его носила. А теперь прощай, Джейн. Будь хорошей девочкой.

Я опускаюсь на колени на траву для благословения и затем, после ее ухода, поворачиваюсь к миссис Эллен со слезами на глазах.

– Все хорошо, овечка моя, – говорит она, обнимая меня за плечи. – Я закажу этот корсет, как велит ваша матушка. Но только вы должны держать спину, чтобы она не догадалась, что вы его не надеваете. – Она улыбается мне и говорит: – Это будет наша маленькая тайна.

– Миссис Эллен, как я вас люблю, – говорю я. – Гораздо сильнее, чем матушку.

– Помилуй Боже, что вы такое говорите, дитя мое! Это ваш долг – любить свою матушку!

– Да, я знаю, но я не люблю ее так, как вас, – упрямлюсь я.

– Нельзя так говорить, – осуждает миссис Эллен. Но вид у нее все равно довольный и счастливый.

Позже, глядя, как вечернее солнце отражается в покрытой легкой зыбью воде, пока наша лодка везет нас обратно в Дорсет-Хаус, я всем сердцем желаю, чтобы королеве Екатерине как-нибудь пришло в голову снова пригласить меня во дворец.

От мыслей о ней внутри у меня разливается чудесное тепло. Я словно бы и впрямь полюбила ее, несмотря на такое краткое знакомство. Она обладает редкой добротой и мягкостью. Я знаю, что я тоже ей понравилась, и у меня сильное предчувствие, что она будет ко мне приглядываться на будущее. В конце концов, посмотреть только, что она сделала для королевских дочерей. Она вернула им семью. Мне бы хотелось однажды стать ее фрейлиной. Нет ничего более приятного, чем жить под защитой этой лучезарной и великодушной леди.

Брэдгейт-Холл, ноябрь 1544 года

Итак, мое образование начинается всерьез. Доктор Хардинг – приятный, но строгий молодой человек, с сухими чертами лица и уже лысеющий под изящной черной шапочкой. Своей страстной любовью к знаниям он заражает и меня.