Надежда на любовь

Итак, эта работа могла бы изменить его взгляд на мир… Возможно, именно этим ему стоит заняться?

На блюде остался последний ломтик пиццы.

– Доешь пиццу, – предложил Рауль.

– Нет, это твой кусок. Ты – мужчина, а значит, должен есть больше.

– А как насчет того, чтобы разделить этот кусок пополам?

Лицо Мики радостно засияло.

– Хорошо. – Она разделила большой треугольник на две половинки и уставилась на них.

– Вот этот кусок больше, – заметил Рауль. – Возьми его себе.

Мика помедлила, а затем взяла ту часть пиццы, которую ей предложил Рауль, откусила от нее и положила на блюдо.

Рауль весело фыркнул.

– Ну вот, теперь они одинаковые. Я выбираю вот этот. – Он взял кусок, на котором остался полукруг от ее зубов, и случайно коснулся руки Мики. Он посмотрел ей прямо в глаза, впиваясь зубами в свой кусок пиццы, и его снова охватило странное чувство.

Чувство незнакомого ему раньше единения с другим человеком.

Мика проглотила остатки своей пиццы и запила их пивом, затем удовлетворенно вздохнула и откинулась на спинку стула.

– Отлично, мистер. И что же нам теперь с вами делать?

На ее лице отразилось беспокойство и твердая решимость все уладить. Мика принялась теребить кулон, висевший у нее на шее, и Рауль понял, что она погрузилась в глубокие раздумья.

Рауль не сводил глаз с простенького украшения.

– Почему ты носишь кулон в виде дельфина?

Ее пальцы застыли. Мика смотрела на него широко раскрытыми глазами, и Рауль почувствовал, что задал ей вопрос о чем-то глубоко личном, и теперь она размышляла, стоит ли довериться ему и честно ответить.

– Это символ, – наконец мягко произнесла она. – Символ свободы и независимости. И… счастья.

Печаль, прозвучавшая в ее голосе, тронула сердце Рауля, и его охватило странное волнение.

Мика, как и все вокруг, искала счастья, но, в отличие от большинства людей, она была свободна и независима, как прекрасное создание, в честь которого была названа его родная страна. И ей неведома жизнь, полная ограничений, жизнь, в которой нет места для личного счастья, а есть лишь ответственность и чувство долга перед своей страной.

Рауль завидовал ей. Она была свободна поступать так, как ей вздумается. Она могла без колебаний идти к своей цели.

Мика перестала теребить кулон и торопливо провела ладонью по своим и без того взъерошенным волосам.

– И что ты собираешься делать? – резко спросила она. – Я не могу уйти домой, бросив тебя на улице. Ведь это из-за меня у тебя неприятности.