Холодное сердце

Ей виделась прелестная обольстительная молодая леди, которая могла завоевать страстное поклонение угрюмого лорда Фарензе, и они, танцуя, отправлялись прямиком в розовое будущее. А он? Она представляла, каким невероятно нежным становилось его лицо, когда он говорил ей, как отчаянно стремится к ней каждой частицей своего существа, и его циничная оболочка таяла, словно мираж.

Хлоя в ужасе подняла опущенную голову, покрепче взяла пустую чайную чашку, которая едва не выскользнула из ее ослабевшей руки, и вздрогнула.

О господи, неужели я сказала что-то из этого вслух? Но, видимо, к счастью, нет, потому что, когда она набралась храбрости, чтобы взглянуть в глаза своей новой подруги, она увидела в них только сочувствие.

– Надеюсь, вы не обидитесь на меня за то, что я скажу, миссис Уитен, но вам надо немного поспать, – посоветовала ей миссис Брэнди Браун.

Хлоя содрогнулась от мысли о тех коротких, наполненных ночными кошмарами урывках сна, которыми она довольствовалась после смерти своей любимой хозяйки.

– Миссис Браун, вы же наверняка сами знаете по опыту тех лет, когда мисс Эвелина была маленькой, насколько долго женщина может обходиться без сна, – заставила она себя сказать, чтобы не признаваться в том, какой сонм пробудившихся старых воспоминаний набрасывался на нее во сне, пока она не стала избегать своей постели, как будто в ней пророс чертополох.

– Да, бывали ночи, когда бедная малютка кричала так, словно у нее сердце разрывается, и единственное, что я могла сделать, – это не расплакаться вместе с ней, – согласилась эта сильная маленькая женщина, бросив печальный любящий взгляд на девушку, которая выглядела теперь такой спокойной и уравновешенной, что в это трудно было поверить.

– Я прекрасно понимаю, о чем вы говорите, – сказала Хлоя, вспоминая собственные старания успокоить неугомонного ребенка, каким становилась Верити, когда у нее резались зубки, или она болела, или просто капризничала.

– Его высочество приспособился сажать маленькую мисс в заплечный мешок и проходил с ней много миль по торфяникам, пока она, наконец, не засыпала.

А я оставалась дома и уговаривала себя, что с ними ничего не случится, что он видит в темноте как кошка и знает свои земли как собственные пять пальцев, пока тоже волей-неволей не засыпала. А вам приходилось одной справляться со своими делами и одновременно с этим вести хозяйство в таком большом доме. Похоже, вы стойко держались все эти годы.