Партнёры

Когда я вернулась из Сиднея, то Диего строго-настрого запретил даже думать о своих друзьях в сексуальном плане и пытаться закрутить роман с кем-нибудь из них. На мой резонный вопрос «Почему», он ответил, что слишком хорошо их знает и не хочет потом бить им морды. Однако как друзья они незаменимые.

– Ты красавчик, Нэйт, – подмигнула ему. – Когда Лесли вернётся, то ты явно будешь во всеоружии.

Нэйт внимательно посмотрел на меня, словно искал что-то, потом глянул на Джастина и вновь уставился в тарелку.

– Он до сих пор не признал, что любит её до потери памяти, – пояснил его реакцию Джастин, закинув в рот чизкейк и подмигнув Итану, который тут же оживился у меня на коленях.

– Милая, когда она приедет, то моя ненависть выльется по её душу. Я всё ей выскажу. Я… Не знаю, что я сделаю, но она на всю жизнь запомнит, что так поступать с людьми нельзя, – прокомментировал Нэйт, и мы с Джастином переглянулись.

Ну, естественно, он ей всё выскажет! А потом закроет в своей комнате и будет долго и наглядно показывать, как он скучал и убивался по ней.

Это, мне кажется, и ежу понятно. Он тоскует по ней. Он ждёт её. Разве это не доказывает того факта, что Нэйт влюбился?!

– Пап, а кто такая Лесли? – заинтересованно спросил Итан у Джастина.

– Приятель, это будущая жена Нэйта, – хохотнул он в ответ.

Нэйт поперхнулся и начал громко кашлять.

– Твою ж… – захрипел Нэйт. – Ебобо, ты зачем врёшь своему сыну?!

– Ты просто ещё не догнал, Пистон. Помяни моё слово, ты женишься на ней, – как ни в чём не бывало парировал Джастин.

 – Кстати, Крошка, нам там никому морды бить не надо?! Ты замуж не собралась?!

Теперь я поперхнулась и кусок чизкейка предательски встал поперёк горла. Видимо, Джастин решил всех вокруг переженить, раз сам встретил свою любовь.

Парни тут же озадаченно переглянулись и уставились на меня. Сделала глоток кофе, чтобы протолкнуть еду дальше по пищеводу, а в уме прикидывала, как объяснить им свою реакцию. Конечно же я не собиралась замуж.

Однако внезапное появление Оливера в моей жизни несколько озадачило и нарушило привычный ход моей жизни. Правильнее было бы сказать, что нарушил его поцелуй. Прежде мы никогда не целовались. За все почти пять лет нашего плотного общения не было и намёка на секс. Понятно, что сначала мы были детьми и ни о каком сексуальном подтексте и речи быть не могло. Но ближе к шестнадцати, когда гормоны бушевали, я мечтала, чтобы он поцеловал меня.