С первого взгляда…

Длинные каштановые волосы, почему-то совершенно прямые, струились по плечам. Её кожа, явно обласканная солнцем, имела завораживающий золотистый оттенок. На изящных запястьях были часы и какой-то браслет, а на длинной тонкой шее, вкус которой я помню до сих пор, висела тонкая цепочка. Губы, почему-то накрашенные какой-то помадой ягодного оттенка, безмолвно открывались и закрывались. И глаза. Вроде те же, орехового оттенка, смотрели в упор на меня. В ужасе. В недоумении. Но помимо шока, написанного на её лице и читающегося во взгляде, эти глаза были почти мёртвыми.

Не лисьи глаза, полные жизни, а обесточенные.

Это не та Шеннон, которую я помнил. И в то же время та.

Но… какого чёрта она здесь забыла?!

– Ну, что мы стоим? – нарушил звенящую тишину Пит. – Присаживайтесь, Шеннон.

Голос Пита и то, как мягко он произнёс её имя, вывело меня из транса, и я невольно сделал шаг вперёд. Из рук Шеннон выпала сумка и всё её содержимое рассыпалось по полу. Мне под ноги подлетел какой-то предмет, и я опустил взгляд.

Хм.

Нет, я, конечно, всегда знал, что в её сумке есть абсолютно всё на случай ядерной войны, голода, засухи, обморожения, перегрева на солнце, внезапной диареи или головной боли, аллергии или обморока, порванных вещей или отлетевших пуговиц. В ней так же всегда был томик любимой книги, блокнот, пять ручек и три карандаша, ластик, ключи от дома и машины (в двух экземплярах, если вдруг первый потеряется), зарядное устройство, гигиеническая помада (другие раньше она не признавала), влажные салфетки трёх видов, различающиеся только по запаху, предметы женской гигиены (тоже в ассортименте), духи и это я только начал перечислять.

Но вибратор?

Выдохнув, я присел и поднял коробочку. Судя по упаковке, ещё не успевшей затереться и помяться, он новый.

Поднял глаза, а Шеннон по-прежнему глотала ртом воздух, уставившись на меня, словно она приведение увидела. Или скорее паука. Она боялась их до жути.

– Я помогу, – снова встрял Пит, явно не догоняющий происходящего, и присел на корточки.

Но Шеннон отмерла и принялась судорожно собирать весь свой скарб по полу моего кабинета. Изредка поглядывая на меня исподлобья, она трясущимися руками яростно запихивала в сумку то, без чего она не представляла своей жизни. А я продолжал пялиться на неё, не в силах вымолвить хоть слово.

Как она здесь оказалась?! Почему? Зачем? Десять лет прошло. Сука, десять лет и один месяц, есть быть предельно точным.