Ловелас и скромница

– Кажется, мне так и не удастся превратить вас с сестрой в благовоспитанных леди, так что, возможно, я действительно уеду в Америку.

– Но кому же хочется стать кисейной барышней? Только не мне, и, думаю, Миранда и Кит не поблагодарили бы вас, если бы я стала таковой. Их и так уже слишком много – по крайней мере, если судить по девушкам, которые посещают танцевальные вечера Кейт.

– Что ж, порой они действительно производят впечатление слишком ветреных и ограниченных барышень, но я отношу это на счет возбуждения, в котором они пребывают из-за выхода в свет, – покривив душой, защитила Шарлотта не отличающихся умом дебютанток.

– Право, не знаю, какими нужно быть глупыми, чтобы находить удовольствие в балах, куда эти дряхлые старики тащатся, как на водопой! Однако, дорогая мисс Уэллс, когда же вы расскажете мне про вчерашний вечер?

– Но кажется, модные балы вызывают у вас глубокое презрение? Так почему вас интересует, что там происходит? И вообще, сейчас не время для разговоров, вам следует думать об Америке!

– Но ведь я вижу, что сегодня вы не можете сосредоточиться ни на географии, ни на истории Американских Штатов!

– У меня есть оправдание – я легла спать только под утро, а у вас, мисс, его нет.

– Тогда почему бы вам сразу не рассказать мне, как прошел бал у леди Уинтергрин, и покончить с этим? После этого я уже не смогу оправдать отсутствие у себя интереса к географии.

– Я положительно уверена, Изабелла, что вы допустили грамматическую ошибку в этом предложении – как и в его смысле.

– Мисс Уэллс, пожалуйста, расскажите, а не то мы с вами уснем от тоски!

– Я вижу, вы действительно невозможная безобразница, Изабелла Элстоун! – раздался вдруг характерный баритон мистера Шоу.

– Бен! – радостно воскликнула Изабелла, приведя Шарлотту в ужас своей фамильярностью.

– Сорвиголова! – Он подхватил бросившуюся к нему девушку и закружил ее, как будто ей было не пятнадцать лет, а всего лишь пять.

Шарлотта удостаивала Бена Шоу своим доверием в его отношениях с явно обожающей его девушкой. Когда речь шла о ее подопечных и других женщинах, с которыми его связывали узы более прочные, чем общая кровь, он демонстрировал подкупающие благородство и порядочность. Отношения между лордом Карнвудом и его давнишним другом были по-настоящему братскими и распространялись на сестер его светлости, которые тоже воспринимали мистера Шоу как родного брата.