Последний сезон

Ему хочется покоя и уюта в своем мирке, детишек, не только ради обретения наследников титула и поместий. Он сам, одинокий и благородный, сиротствует с тех пор, как научился ходить. Ему необходимо здравомыслие и порядок, ощущение, что жизнь проходит не зря. И безумные страсти ни при чем, равно как и разочарования и приступы гнева, которые Кейт Элстоун сулит своему многострадальному мужу. Которого она допустит до своей постели, но не до сердца.

Теперь достаточно легко оценить свою безнадежную страсть к Кейт, положив на другую чашу весов милую нежную леди Шаттлворт, которая нарожает ему сыновей и дочек и будет любить каждого так же пылко, как и обожать его.

Да, тогда можно будет сказать, что он излечился. Хотя… все эти образы пока настолько безлики и туманны, что он снова не в духе и гневается на Кейт и на себя самого.

Он проклинал женщину, которая сейчас смотрит на него так, словно ей милее он нынешний, повзрослевший мужчина, но никак не тот глупый юнец. Вряд ли она понимает, какие муки сулят ее пухлые губки и округлые формы такому окаянному дураку, как он.

«Она не та, кем кажется», – мысленно повторил он, терпеливо снося прикосновения восхитительных форм к своим напрягшимся мускулам, кружа ее в последнем туре и молясь, чтобы эта пытка поскорее закончилась. «Она – та, кем кажется, и более того», – уколол его чувствительные ноздри мимолетный аромат розовой отдушки на ее коже, и нежно скользящий шелк, согретый женским теплом, ожег уверенные пальцы даже сквозь вечерние лайковые перчатки.

Словно все его чувства настроились только на нее. «Но она не для тебя, она не вписывается в твою домашнюю идиллию. Не желает любить тебя», – сверлило у него в голове. Он очень обрадовался, когда музыка наконец смолкла и он смог опустить руку. Неуважительно поспешно, отметил бы сторонний наблюдатель, не проникший в его мысли.

Он теперь на три года старше и циничнее, закален жизнью, она же на три года прелестнее, чем в те восторженные восемнадцать. Та дебютантка выглядела неоперившимся птенцом по сравнению с этим роскошным созданием.

Он заставил себя припомнить, что за ней, помимо того, числились гордыня и черствость, и отступил от бездушной сирены.

«На самом деле ничего не изменилось», – скорбно заключил Эдмунд, поймал всплеск потаенной ярости в индиговом взгляде и увидел, как ее рот сжался в тонкую линию. Затем Кейт на мгновение приоткрыла губы, тем самым послав ему предупреждение: дескать, пытки еще не закончились.