Последний сезон

Человеку с утонченным вкусом, вне зависимости от опыта, нелегко примириться с ошибками дилетанта, принужденного овладеть тем совершенством, какое по наитию, почти без усилий дается иным посвященным. Такая неуклюжесть временами просто раздражает, – ответила ее сиятельство.

Непостижимо, думала Кейт, столько злорадства можно вложить в один томный насмешливый взгляд, каким ожгла ее визави. Надо бы пожать в ответ плечами и найти благовидный предлог, чтобы исчезнуть, позабыв распрощаться, но нельзя предавать Эдмунда, пусть даже он и проклинает ее сейчас.

– Насколько могу судить по собственному опыту, уроки одаренного учителя взаимно стимулируют ученика и преподавателя, – выдвинула она свой щит, словно и не подозревала о тайном – гадком – смысле этой битвы на три фронта, разразившейся против лорда Тединтона.

– Наслышана, ваша бывшая гувернантка воспользовалась своим положением в благородном семействе и отхватила богатого влиятельного мужа. Наверное, беспечным джентльменам следует особо остерегаться таких уроков, мисс Элстоун.

 – Фальшь улыбки была так ослепительна, что только супруг сумел поверить в ее лучшие намерения.

– Вы имеете в виду служебное положение моей гувернантки или же ссылаетесь на то, что она единственная внучка и наследница герцога и герцогини Девингем, миледи? – уточнила Кейт с такой обворожительной непосредственностью, что ее соперница в бессильной ярости невольно и ощутимо громко клацнула белыми зубками.

– Поскольку эта чудачка имела глупость денонсировать последнее предположение, остается только одно.

Но как ловко все это было сфабриковано! – взъярилась леди Тединтон, почувствовав, что желанный любовник ускользает из ее цепкой хватки.

Взгляд Эдмунда заледенел от неподдельного презрения.

– Порой, – спокойно начал он, и даже Кейт вздрогнула от его мертвенно-холодного тона, – требуется отыскать замшелого прожектера, чтобы узреть слона там, где и мухи не было, миледи.

Он отдал дань этикету, церемонно поклонился и растянул губы в дежурной улыбке. Лорд Тединтон благодушно рассмеялся, словно не подозревая, как разгневана его жена – с его попустительства ее тонко уличили в дьявольских замашках.

– Действительно, пора. Не удостоите ли вы меня чести танцевать с вами, дорогая? – жизнерадостно спросил он, вполне довольный собой. – Вы сами соблазнили меня на танец с вами вместо приема припозднившихся гостей, так пусть теперь полюбуются на нас в следующем туре и поймут, почему мы удрали от них, а? – ласково уговаривал он жену.