Обещание лорда Лорейна

– Значит, радость настолько переполнила тебя, что при виде меня ты потеряла сознание?

– Не радость, – отрезала она.

– Понимаю.

– Какого дьявола ты здесь делаешь, Гидеон?

– Вот теперь я узнаю Калли Соммерс! А ведь еще несколько минут назад мне казалось, будто я принял за тебя кого-то другого.

– Я в самом деле стала другой, – проворчала она, убеждая себя, что все к лучшему.

– Судя по всему, нет, – поддразнил он. – Мне кажется, что ты совсем такая, как она.

– А вот и нет, – возразила Калли. По крайней мере, она стала другой с тех пор, как Гидеон надел ей на палец кольцо и в Гретна-Грин их объявили мужем и женой.

– Совершенно верно, теперь ты Калли Лорейн, – без выражения ответил он, и Калли внушила себе, что все к лучшему. Хотя бы одному из них следует держать чувства в узде, а про ее чувства такого никак не скажешь.

– Я потратила много времени на то, чтобы ее забыть, и мне это прекрасно удалось без мужа, который указывал бы мне, что и как делать, – не сдавалась она.

– Как будто мне когда-нибудь удавалось запугать, убедить или заставить тебя сделать то, чего ты не хотела! Ты всегда была сама себе хозяйкой, Каллиопа, и даже еще глупым птенцом я никогда не хотел, чтобы ты была другой.

– Понятия не имею, почему мать дала мне такое нелепое имя, – заметила Калли, чтобы отвлечь их от воспоминаний о том, как он любил ее, когда они бежали в Гретна-Грин. Больно думать о прошлом и гадать, могли ли они стать хорошей семьей, будь жизнь не так жестока. – Зачем было называть меня в честь музы? С таким же успехом она могла бы привязать мне на шею мельничный жернов!

– К счастью, у тебя красивый голос и ты любишь стихи – совсем как та муза, в честь которой тебя назвали! Может, ей просто понравилось имя.

Мне оно нравилось всегда.

– Но как же ты дразнил им меня, когда был противным мальчишкой! Будь у меня дар к эпической поэзии, ты бы перестал таскать меня на руках, как младенца?

– Потому что тебя назвали в честь богини?

– Нет, потому что я тебя просила.

Верно, раньше я хотела стать бардом и жить в такое время, когда женщин воспринимали всерьез. Но мне никогда не хотелось быть музой и иметь многочисленных сестриц с труднопроизносимыми именами – мы бы постоянно ссорились.

Гидеон не знал, насколько она серьезна, а Калли решила, что нечестно застывать у него на руках, пока он смеется. Ее постепенно сковывало, словно льдом, и она все больше отдалялась от него – а ведь ему почти удалось разоружить ее лестью.