Скандал в семействе Уинтерли

Скрамбл был очень богат, так что Дернли без зазрения совести предоставил ему подходящую возможность, наступив ей на юбку, в надежде, что она отправится зашивать ее в пустую комнату. Добавив эти грязные деньги к тому, что он получил от герцога за библиотеку своего отца, Дернли мог пересечь пролив и скрыться на континенте.

– Я дал ему понять, что ты не выйдешь за него, даже если весь свет встанет на его сторону. Потому что прежде я его убью, – сказал лорд дочери.

– Я не собираюсь прятаться от всех, чтобы избежать пересудов, даже ради тебя, папа.

Да и Хлоя достаточно долго жила в тени. Но что, если он все равно расскажет?

– И признается, что не смог справиться с беззащитной юной леди? Он не такой дурак. – Лорд Фарензе искоса взглянул на Кольма, как будто говорил, что это относится и к нему. – Даже напившись, он будет помнить, что я обещал с ним сделать, если он не будет держать язык за зубами.

Кольму вдруг захотелось найти этого ублюдка и добавить свои пять пенсов.

Впрочем, он едва ли мог угрожать ему, оставаясь под маской клерка. Подойдя к столу, он заметил, что мисс Уинтерли вернула подсвечник на прежнее место, и теперь он идеально освещал то, что читал Кольм, пока его не отвлекли. Он попытался быстро засунуть дневник Памелы в кипу старых писем.

– Подождите, – резко бросил лорд Фарензе, уловив его движение, как будто это он, а не Кольм в течение восьми лет оттачивал свою реакцию в полку «Райфлс». – Что это у вас? – спросил он и подошел ближе, чтобы рассмотреть.

 – Мне уже приходилось видеть похожую тетрадь, и почерк похож на каракули моей бывшей жены. Дайте-ка я взгляну.

– Милорд, мой наниматель заплатил хорошую цену за каждый том в этой комнате, – почти искренне возмутился Кольм.

– Мне тоже больно видеть, что такое прекрасное собрание забыто и заброшено, однако если это действительно записки моей жены, то Дернли не может их продать. Как ее супруг я имею право потребовать их себе.

– Папа… – Мисс Уинтерли тронула его за рукав. – Разве обо всех ее скандалах еще не все известно? Нам правда надо идти.

– Я не позволю, чтобы они заново появились в желтой прессе. И я не уйду из этой комнаты, пока вы, Картер, не объясните мне, что это такое и нет ли в этой коллекции еще чего-то, о чем мне следует знать.

– Я правда ничего не знаю, милорд. Я только сегодня вечером нашел дневники леди Фарензе, спрятанные на полке с проповедями.