Возраст чувственности

Она даже показалась Ровене меньше ростом и более хрупкой, чем была на самом деле. Освободившись от давящей ноши, он вздохнул полной грудью и опять застонал.

– Все хорошо, Эс, дыши глубже, – воскликнула Ровена.

– Что ты натворила, Эстер? – не унимался стоящий рядом Джек. От страха он не мог подобрать другие слова. – Как ты могла?

– Тихо, Джек, – остановила его Ровена. Она сама не понимала, как ей удается сохранять хотя бы видимое спокойствие. – Ты говоришь так, будто готов задушить сестру, а не помочь.

Она жива, так что успокойся и скорее беги за подмогой. Надо отнести Эстер домой и позаботиться о мистере Уинтерли. Мы обязаны ему жизнью сестры, – добавила Ровена и многозначительно посмотрела на Джека, заметив, как он косится на мужчину с таким видом, будто тот – последний человек на свете, о котором следует беспокоиться.

– Наверное, я напугал ее своим криком, вот она и сорвалась, – произнес мальчик, понуро опустив голову.

– А прежде заставил опять залезть на дерево, к которому ей строго-настрого запрещено даже подходить.

Ты не виноват. Давай поспеши, беги в Райн-Хаус, дорогой, а о том, кто и в чем виноват, мы поговорим позже. Скажи конюхам или слугам, чтобы подготовили носилки, а лучше удобную повозку. Ему нужен врач, а дом лорда Лафрена ближе всего.

– Даже если мама и папа дома, не думаю, что они смогут его перенести, нужны сильные мужчины.

– Нет, беги к сэру Гидеону и объясни, что произошло. Он знает, как поступить.

– Не вздумай сказать хоть слово леди Лафрен, парень, – тихим шепотом проговорил мистер Уинтерли.

– Ты слышал? Делай, как велит джентльмен, – сказала брату Ровена. – Ступай же скорее!

Помявшись немного, Джек бросился бежать со всех ног, и Ровена вздохнула с облегчением. Забота едва живого мужчины о Калли тронула ее сердце, но она поспешила сосредоточиться на том, что было главным сейчас. Если она действительно слышала выстрел неосмотрительного охотника, забредшего в этот уголок леса, то у нее есть повод для беспокойства за двух искателей приключений, чего вполне достаточно для одной слабой женщины.

Эстер понемногу приходила в себя и жадно глотала ртом воздух, краски стали возвращаться на ее бледное лицо. Ровена принялась растирать ей грудь и чуть наклонила вперед, чтобы сестре стало легче дышать. При этом она не сводила глаз с мужчины, хмурясь от беспомощности и невозможности облегчить его очевидную боль.