Герой моего романа

Незаметно, профессионально.

– Как вы это сделали с лордом Харолдом в прошлом месяце?

Рейф вздохнул, вспомнив об этом случае.

Лорд Харолд, отупевший от пьянства ничтожный человечишка, посещал вечера для того, чтобы воровать у хозяев столовое серебро и другие мелочи для покрытия своих карточных долгов. Один из членов его семьи, маркиз Карстон, старался любой ценой избежать скандала, того же хотели и его высокопоставленные жертвы.

Рейф и Кокрейн застали неисправимого вора в кабриолете с карманами и чемоданом, набитыми только что наворованной утварью.

Излишне говорить, что лорд Харолд воспринял подобное развитие событий без особого восторга, и в конечном итоге Рейф вынужден был дать пощечину молодому лорду, чтобы прекратить его кошачий концерт и вопли.

– Лорд Харолд был исключением, – сказал Рейф.

– А как же тот парень, который бил девчонок у мадам Рошель? Или тот тип, что сбежал с дочкой виконта? Ведь вы научили их уму-разуму, разве не так?

– Им нужно было уделить чуть побольше внимания, только и всего, – признал Рейф, подумав, уж не этим ли нравственным урокам, по предположению Пимма, должен он обучить мальчишку.

Прищурившись, он посмотрел на своего помощника.

– А что ты знаешь о мадам Рошель?

Мальчишка пожал плечами.

– Вы посылали меня туда на прошлой неделе. – У него прорезался невероятный интерес к английской флоре, и он стал пристально разглядывать живую изгородь.

Что за чертовщина? Чтобы он посылал мальчишку к мадам Рошель?

– Не было такого, – возразил он.

– Нет, было. Вы велели мне походить вокруг и собрать наши последние счета, что я и сделал.

– Счет мадам Рошель не относился к числу самых последних, – заметил Рейф, когда они повернули за угол и перед ними открылся вид на деревню.

– Теперь он полностью оплачен. – Кокрейн ухмыльнулся, пришпорил коня и помчался вперед, оставив позади застонавшего Рейфа.

Рейф взял себе на заметку, что впредь должен сам заниматься неоплаченными счетами.

Лошадь под ним заплясала и встала на дыбы, словно не желая въезжать в злополучную деревушку. Наклонившись, он похлопал ее по холке и заговорил с ней по-испански, как учил его дед, после чего лошадь двинулась дальше.