Ночь страсти

Во время празднования произносились тосты за успехи и новые победы в грядущем году, затем адмирал отвел Колина в сторону и сообщил, что среди высшего морского офицерства завелась гадюка.

Именно тогда Нельсон попросил Колина расстаться с военной формой, забыть морские правила и кодекс чести и стать чем-то вроде изгоя.

Лишенный чести Колин, как полагал адмирал Нельсон, сможет найти предателя, внедрившегося в ближайшее окружение адмирала, человека, продающего Франции их военные секреты и подрывающего британское господство на море.

Кто может оказаться наилучшим партнером, чем озлобившийся человек, без связей и предположительно лишившийся значительного состояния?

Они надеялись привлечь предателя, используя Колина как возможного сообщника, который прекрасно знает флот изнутри и, вероятнее всего, клюнет на французское золото, перестав быть преданным и лояльным офицером флота его величества. И хотя Колин добровольно согласился на последовавшее бесчестье, он не предвидел что новое положение положит конец его добрым отношениям с друзьями, семьей… с невестой.

Если он и сожалел об утрате леди Дианы, это скорее относилось к причиненным ей неприятностям. Он лишь надеялся, что их разорванная помолвка не будет помехой ее будущему счастью.

– Итак, – произнес Темпл, – наблюдай и учись у профессионала, что значит быть отпетым негодяем.

Кузен устремился вперед, лавируя в людном зале в поисках знакомых дам, а Колин ясно понял, что это сборище не для него.

Прагматизм взял верх – ведь он собирался отплыть через пару дней, а значит, предстояло снабдить корабль продовольствием, заплатить экипажу и заняться многими другими, не менее важными делами. Ему было не до того, чтобы присматривать себе любовницу. Кроме того, оставалось несколько часов до наступления ночи, так что он сможет просмотреть бумаги, которые ему пришлет Нельсон.

Когда он повернулся, чтобы ускользнуть с бала, прежде чем Темпл вернется с парой очаровательных красоток, висящих у него на руках, он неожиданно столкнулся лицом к лицу с высокой девицей, затянутой в лиловый шелк.

Пытаясь сохранить равновесие, одну руку он случайно прижал к ее груди, а другой ухватился за пышное бедро.

– Отпустите меня, болван! – приказала она, а ее каблук впился в его начищенный ботинок, причем Колин не мог с уверенностью сказать, было это по ошибке или же намеренно.