Летняя королева

 – Петронилла поджала губы, подражая Аделаиде, и сложила руки на груди. – Мне здесь не нравится.

– Просто уже поздно, и ты устала. Вот выспишься, и завтра, при свете дня, все будет по-другому.

– Нет, не будет, – упрямо заявила Петронилла.

Алиенора подавила вздох. Сегодня у нее не было сил утешать сестру, ей тоже было не по себе. Аделаида явно не воспылала любовью к девочкам из Аквитании, они были для нее как бельмо на глазу. Ее власть при дворе усилилась с ухудшением здоровья мужа, но для сохранения этой власти ей теперь нужно было влиять и на Людовика.

В Алиеноре же вдовствующая королева увидела ту, которая займет ее место, если не осадить девчонку с самого начала.

Людовик мало говорил о матери, но Алиенора поняла, что отношения у них натянутые, во многом из-за борьбы за власть. Любви между ними не было, если не считать потребности в ней со стороны Людовика и отказа дать ее со стороны Аделаиды. Алиенора уже видела, как легко Людовик поддается влиянию, когда за дело берутся более сильные личности, и каким упрямым бывает, когда его убеждают принять определенное решение.

Придворные группировки дрались за него, как собаки за кость, и Алиенора сочла своим долгом защитить супруга и тем самым защитить себя и сестру. Если Людовик и боялся засыпать без света свечи, то лишь по вине тех, кто должен был о нем заботиться, но пренебрег обязанностями.

Алиенора провела рукой по гладкой молочно-белой спине Людовика. Он спал на животе, такой красивый и беззащитный, что у нее сжалось сердце.

Во время их путешествия в Париж ему пришлось отвлечься, чтобы подавить мятеж в Орлеане. Опытные командиры Рауль де Вермандуа и Тибо Шампанский давали ему советы, но всю ответственность он взял на себя, и восстание было успешно подавлено. Эта победа придала Людовику уверенности и решительности, что ему очень шло.

Она переместила руку ниже, поглаживая его по спине. Он открыл глаза, потянулся и с сонной улыбкой перевернулся, притянув ее к себе, чтобы поцеловать.

– Ты такая красивая, – пробормотал он.

– Ты тоже, муж мой.

Он был возбужден после сна, и она воспользовалась этим, усевшись на него с озорным блеском в глазах.

Его глаза округлились, ведь так поступать – грех. Он охнул, но не оттолкнул ее. Двигаясь на муже, ощущая, как он входит в нее, Алиенора наслаждалась своей властью. За два месяца, прошедших со дня свадьбы, она привыкла к постельному долгу, стала получать от этого удовольствие и даже ощущать в нем необходимость.