Летняя королева

С благословения Девы Марии они занимались любовью в теплый весенний вечер, исполненные нежности и красоты.

Когда Людовик поспешно вошел в покои жены, то увидел сидящую на постели Алиенору – рядом с ней стояла Аделаида. Они вернулись в Париж почти три месяца назад, и жизнь вошла в привычное русло, за исключением того, что последние четыре дня Алиенору тошнило по утрам, а сегодня Аделаида вызвала королевского врача, чтобы осмотреть невестку.

– Сир, – сказал мужчина, дипломатично обернув лоскутком ткани бутылку с мочой, которую рассматривал.

 – Я счастлив сообщить вам, что молодая королева ждет ребенка.

Людовик уставился на него округлившимися глазами.

– Правда? – Он повернулся, чтобы посмотреть на Алиенору.

Несмотря на тошноту, она широко ему улыбнулась, переполненная триумфом и радостью.

– Значит, Дева Мария ответила на наши молитвы в Ле-Пюи! – Бледное лицо Людовика раскраснелось от изумления и счастья. – У Франции будет наследник, о моя умная, прекрасная жена!

– Пока еще рано праздновать.

 – Его мать предостерегающе подняла указательный палец. – Алиеноре следует отдыхать и не делать ничего, что могло бы навредить ребенку или ей самой.

Алиенора спрятала недовольную улыбку. Она прекрасно знала, что задумала Аделаида, и не собиралась уединяться в своих покоях до конца беременности. Она бросила робкий взгляд на Людовика.

– Я бы хотела сходить в церковь и поблагодарить Богородицу за ее великую щедрость.

Он смотрел на нее довольным, но неуверенным взглядом.

– Разумно ли тебе вставать с постели?

– Конечно, это не может принести ничего, кроме пользы, – ведь я пойду помолиться?

Алиенора вопросительно повернулась к врачу, который, поколебавшись, склонил голову.

– Мадам, молитва никогда не помешает.

Задернув балдахин, Алиенора приказала служанкам одеть себя в платье из голубой шерсти и покрыть заплетенные в косы волосы вуалью из тонкого белого льна, украшенной крошечными жемчужинами. Когда она вышла, похожая на мадонну, как и собиралась, Аделаида уже ушла.

Людовик смотрел на нее с обожанием.

– Я так горжусь тобой.

Он поцеловал обе ее руки, а потом и лоб.

Стоя рядом на коленях, они молились у алтаря в древнем храме Нотр-Дам. Алиенору все еще тошнило, но не сильно. Она носила наследника Франции и Аквитании, и это давало ей внутреннее ощущение силы – она ощущала себя плодовитой женщиной и кормилицей. Так она становилась настоящей королевой, сияла собственным светом.