Летняя королева

Ваш отец это знал, и не было на свете человека более великого, даже если Бог – величайший из всех.

Людовик терпеть не мог, когда его сравнивали с отцом; он знал: все считают, что ему до отца далеко – ведь он слишком молод.

– Я Божий избранник, и я помазан на трон на Его глазах, – огрызнулся молодой король и вышел, чтобы сделать заявление.

Людовик не отличался громким голосом, поэтому Вильгельм, епископ Пуатье, зачитал прокламацию о снисхождении, когда Людовик и Сугерий стояли рядом с ним. Толпа во дворе разразилась радостными возгласами и криками облегчения и благодарности.

Женщины рыдали и прижимали к груди детей. Мужчины обнимали жен и сыновей. Людовик наблюдал за всеобщим ликованием без тени улыбки. Теперь, когда приехал Сугерий, все решат, что это он так устроил, а король оказался в его тени, хотя недавно готовился стоять на солнце.

Пока он слушал клятвы и обещания людей, чьих детей он так великодушно освободил, Людовик чувствовал, как недовольство ложится на его чело свинцовым венцом, отчего нестерпимо разболелась голова.

Когда двор опустел, король удалился в свои покои, намереваясь побыть в одиночестве, но Сугерий последовал за ним и закрыл за собой двери.

– Я не сказал вам раньше, сын мой, потому что не хотел отвлекать от дел, – тихо и доверительно произнес аббат, – но, когда я уезжал, королеве нездоровилось.

Людовик с внезапной тревогой вскинул голову.

– Что значит – нездоровилось?

– Ей стало плохо, и она упала без чувств после мессы на престольном празднике в Сен-Дени.

 – Помолчав, Сугерий тяжело вздохнул. – Сир, я с сожалением должен сообщить вам, что у нее случился выкидыш.

Встретив печальный взгляд Сугерия, Людовик отшатнулся.

– Нет! – Он затряс головой. – Нас благословила сама Дева Мария!

– Искренне сожалею, что был вынужден принести вам эту весть. Воистину, мне очень жаль.

– Я не верю!

– Тем не менее это правда. Вы знаете, что я никогда не посмел бы солгать.

В душе Людовика словно разверзлась огромная пропасть – как будто кто-то обеими руками раздвигал его грудную клетку и тянулся внутрь, чтобы вырвать сердце.

– Почему? – воскликнул он и наклонился, стиснув себя руками за плечи. Мир, который он считал таким совершенным, оказался обманом. То, что Святая Дева Мария даровала в Ле-Пюи, она же и забрала, и Людовик не знал на то причины. Если это случилось в праздник Сен-Дени в его собственном аббатстве, значит, это знак.