10 секунд

Пусть это и тяжело признать, но моих чокнутых соседей по школьной жизни я обожаю безмерно и буду скучать, как только жизнь разведет нас по разным уголкам мира в поисках своей счастливой жизни и удачной жилы. Но, конечно, я никогда не осмелюсь так сделать, да оно и ни к чему. Выскочек никто не уважает, да и портить репутацию в конце учебного года мне «погоды не делает». Я вытащила на свет свои любимые джинсы небесно-голубого цвета и лёгкую розоватую худи, быстро натянула всё это на себя, собрала волосы в высокий хвост, немного припудрилась и при румянилась, чтобы не выглядеть живым трупом и вышла в коридор.

С кухни уже доносились голоса родителей и чудесный запах свежезаваренного кофе.

На стенах висели наши многочисленные детские фотографии, где я со старшим братом думали лишь о том, как не попасть песком друг другу в глаз, задорно смеясь, не обращая внимания на окружающих. Одна фотография, где я научилась ходить, а брат испортил её, толкнув меня так, что лицо неистово поцеловало деревянный пол своим маленьким носом, от чего потом практически всю ночь текла кровь, а физиономию при этом скорчила такою, будто съела что-то очень кислое или протухшее.

Другая фотография показывала мое первое появление в школе, а мой брат отстриг конец чёлки, что она топорщилась, словно возбужденная какими-то необычайно сексуальными волосами по соседству. Еще одна, где я, будучи младенцем, купалась в тазике, а старший брат прыгнул в него, сделав так называемую «бомбочку», напугав меня до смерти. Тогда я плакала очень сильно, а его наказали и поставили в угол. Мое эго долго упивалось справедливостью. Дэвид умудрился испортить абсолютно все мои детские фотографии, напоминающие о беззаботности и счастье, но я как-то не расстраиваюсь по этому поводу, потому что память хранит все эти моменты, хоть и не так чётко, как на плёнке. Все же такие подарки судьбы остаются незабываемыми.

– Дэвид, вставай, – закричала я, что есть сил и толкнула дверь в комнату брата ногой.

Бесцеремонности не занимать. Но поверьте, он этого заслуживал.

Сначала удалось услышать тихое шебаршение со стороны кровати, легкий стон, от чего мне пришлось попятиться к выходу, ибо в голове возникли не самые целомудренные мысли, а потом он подскочил, как угорелый.

– Твою мать, – закричал брат на меня, ругая за такой будничный подъём.

– Доброе утро, братик, – даже бровью не повела, но глаза были широко распахнуты, ожидая словесной перепалки.