Чарующий апрель

– Взять замок.

– Взять? Как это… взять?

– Арендовать. Снять. Получить. Назовите это как угодно.

– Но… вы имеете в виду только нас?

– Да, нас двоих. Все затраты – поровну, так будет куда дешевле. Просто мне показалось, что вы хотите этого не меньше, чем я, что тоже нуждаетесь в отдыхе, в переменах; хотите, чтобы с вами произошло что-то необычное и прекрасное.

– Но ведь мы совсем не знаем друг друга.

– Это ничего: только представьте, насколько хорошо узнаем, если проведем вместе целый месяц! Я скопила немного денег на черный день и готова вложить их в это предприятие.

Неуравновешенная особа, подумала миссис Арбутнот, но все же испытала странное волнение.

– Представьте: уедем на целый месяц от этой рутины… в рай!

«Нет, так говорить нельзя! – мысленно всполошилась миссис Арбутнот. – Викарий пришел бы в ужас». И все же слова новой знакомой ее глубоко тронули. Отдохнуть, сменить привычный образ жизни на что-то новое было бы действительно замечательно.

Благоразумие, однако, опять одержало верх, а годы общения с бедняками потребовали возражения с легким, сочувственным высокомерием наставницы:

– Но ведь рай не где-то там, в другом месте: он в душе, здесь и сейчас. Так, по крайней мере, говорят пасторы, – пояснила миссис Арбутнот негромким мягким голосом. – Вам наверняка известны связующие нити между родственными понятиями, не так ли? И…

– Да-да, конечно, – не дала ей продолжить миссис Уилкинс.

– Между родственными понятиями рая и дома, – все-таки договорила миссис Арбутнот, поскольку привыкла непременно завершать мысль и договаривать фразу до конца. – Рай пребывает в нашем доме.

– Его там нет, – возразила миссис Уилкинс, опять удивив собеседницу неожиданностью реакции.

Миссис Арбутнот на миг растерялась, а потом спокойно, но настойчиво возразила:

– Нет, он там: там, если мы того хотим, если сами его создаем.

– Я хочу и создаю, и все равно в моем доме рая нет, – упрямо стояла на своем миссис Уилкинс.

Миссис Арбутнот промолчала, потому что тоже порой сомневалась насчет рая и дома, лишь со все возрастающей тревогой глядя на миссис Уилкинс и все настойчивее ощущая потребность ее классифицировать. Если бы только удалось поместить собеседницу в правильную графу, то восстановилось бы ее собственное душевное равновесие, которое странным образом пошатнулось.