Граф-затворник

А если вы, мисс Сиборн, и рискнете, то окажетесь в куда большей опасности, чем я, и это будет не убийство.

Он побеждал ее же собственным оружием – резкими словами. Она вздрогнула от странного предчувствия и еще большей тревоги – как будто его негромкая, полушутливая угроза давала какое-то обещание.

– Не очень-то я восприимчива и потому не собираюсь искать у вас утешения – ночью или в другое время. Кошки слишком умны и независимы, чтобы подчиняться таким, как вы, лорд Калверкоум, – сумела выговорить Персефона, хотя ее тело уже пронзали сладкие, горячие потоки дрожи при одной мысли о его ласковых пальцах.

Тело девушки имело на Алекса Фортина такие планы, о которых ей даже не хотелось думать.

Он лишь мягко улыбнулся в ответ на ее оборонительные слова, и Персефона мысленно выругалась. Он же видит ее насквозь – и не важно, насколько способен видеть физически. В тиши сада более цивилизованный человек, застав ее в уединении, уже понял бы: ей необходимо побыть одной, а истинный джентльмен уже повернулся бы и ушел.

Девушка вопросительно смотрела на свою тезку – статую древнегреческой богини весны. Окружающий богиню сад знавал лучшие времена и ждал нового весеннего обновления, чтобы опять поражать посетителей своим великолепием…

«И зачем граф пришел сюда, если не собирался говорить со мной? И все же он здесь и приводит меня в бешенство своей отчужденностью, да и смотрит так враждебно», – подумала она.

– Я вас прошу, не верьте всем сплетням обо мне, пока не узнаете меня получше, – ровным голосом предупредил он.

– Да с какой стати мне собирать о вас сплетни?

– Мне в голову приходит одна очень земная причина, – мягко проговорил он.

В воздухе внезапно пахнуло опасностью – и совсем не той, что пугала ее чуть раньше.

– Я не решилась бы на какие-либо отношения с таким циничным человеком, даже если бы он был помазанником божьим и владельцем гор золота, – воинственно заявила она.

– Интересно, спорила ли ваша тезка-богиня с Гадесом, прежде чем он унес ее в свое темное подземное царство? – задумчиво произнес он и кивнул на прекрасную резную статую богини Персефоны.

Он говорил так, словно обсуждал классическую мифологию с преподавателем в Оксфорде или Кембридже, но его бездонные синие глаза смотрели на Персефону с явным вожделением. В его взгляде таилось что-то куда более опасное, чем простая потребность плоти: в нем плясали искры, угрожающие пошатнуть ее душевное равновесие. Персефона изо всех сил постаралась сбросить его чары.