Зачарованный апрель

 – Это из-за того, что люди, обретшие бессмертную славу, кажутся нам живыми, не так ли? Как будто они могут вот-вот войти в комнату. Однажды мне показалось, что я видела его, – продолжала она в то время, как миссис Фишер изумленно разглядывала ее поверх очков. – Я видела его в Хэмпстеде, возле того дома… Знаете, того, где он жил…

Тут миссис Арбитнот сказала, что как ни жаль, но им пора. Миссис Фишер не стала возражать.

– Я действительно думаю, что это был он, – продолжала бедная миссис Уилкинс, переводя взгляд с одной дамы на другую, в то время как краска то приливала к ее лицу, то отливала.

 – Я видела его! Он был одет в…

Нежнейшим голоском миссис Арбитнот напомнила, что они и так уже сильно задержались.

Именно в этот момент миссис Фишер спросила, есть ли у посетительниц рекомендательные письма к ней. Причина была очень проста. Ей как-то не хотелось оказаться запертой на четыре недели вместе с женщиной, которая видит духов. В замке с тремя гостиными можно устроиться так, чтобы не сталкиваться с миссис Уилкинс, но что, если ей вдруг придет в голову увидеть покойного мистера Фишера, спокойно прогуливающегося по саду? Это было бы совсем нежелательно.

Мистер Фишер мертв и должен оставаться мертвым. Следовало бы выяснить, все ли у этой женщины в порядке с головой. Именно для того, чтобы навести справки, она и спросила о рекомендациях, но ее собеседницы были так шокированы, что пришлось добавить:

– Это всегда так делается, поэтому я и интересуюсь.

Миссис Уилкинс оправилась первой:

– Разве не мы должны были вас об этом попросить?

Такой подход к делу показался миссис Арбитнот очень разумным.

Раз это они предложили миссис Фишер принять участие в поездке, как она могла чего-то еще требовать? Если говорить о рекомендательных письмах, то должна была их представить именно старая леди. Роза кивком одобрила вопрос подруги.

Вместо ответа, миссис Фишер подошла к столу, взяла перо, твердой рукой начертала несколько имен и протянула листок посетительницам.

Имена, написанные на бумаге, были такими уважаемыми, такими значительными, такими, можно сказать, августейшими, что все разговоры немедленно прекратились. Кто осмелится побеспокоить президента Королевской академии или архиепископа Кентерберийского расспросами?

– Все они знали меня еще ребенком, – сообщила пожилая дама с гордостью в голосе.

Миссис Арбитнот не нашлась что возразить. Казалось, весь белый свет знал миссис Фишер во времена ее детства и юности.