Изменницы

– Да где же Маркус? – спросил Георг небрежно, как будто забыл, что они сейчас ссорятся. Правда, последние дни они ссорятся почти постоянно – по любому поводу.

– Он ухаживает за девицей Каррад. Понес ей цветы.

Левина невольно улыбнулась, вспомнив, что Маркус ухаживает за соседской девушкой. Ей до сих пор трудно было поверить, что сын стал мужчиной, что ему девятнадцать лет – он уже достаточно взрослый для многих вещей, достаточно взрослый, чтобы его призвали сражаться на стороне короля против французов.

Перед ее глазами возникла картина: поле битвы, заваленное трупами, извивающимися, изуродованными телами. Лица искажены мукой; похоже на сцену из Босха. Да, думала она, Маркусу будет лучше в Брюгге, подальше отсюда. Правда, где сейчас безопасно? И лучше ли ему будет в Брюгге? Ведь там правит император Карл. Но хуже, чем здесь, быть не может.

– Элис Каррад – девушка неплохая, – рассеянно заметил Георг и спохватился, вспомнив, из-за чего они ссорятся, продолжил: – Вина, а как же мы? Мы можем вместе с ним поехать к моим родителям.

 – Один и тот же спор повторялся снова и снова.

– Нет, – только и ответила она.

Она не могла выбросить из головы чудовищные сцены. Невинные люди гибнут не только на поле битвы. Везде небезопасно. Но в Англии никогда еще не было так плохо. Даже в последние годы правления Генриха Восьмого, когда придворные ходили на цыпочках от страха, когда никто не знал, во что полагается верить, все было не так ужасно, как сейчас. Малейшей тени подозрения достаточно, чтобы человека сожгли заживо.

Даже близким друзьям нельзя доверять. И Боже сохрани ссориться со соседями – им достаточно намекнуть кому следует, что вы не ходите к мессе или читаете Библию на английском языке. Мелкие разногласия и даже шутки в последнее время все чаще заканчивались на костре, ибо все знали: стоит донести на человека, его схватят и сожгут. Больше двух лет они дрожат от страха… Георг прав, им в самом деле безопаснее будет в другом месте.

– Я твой муж, – продолжил он.

 – Ты обязана мне повиноваться. – Но голос выдал его неуверенность в себе.

– Я дала слово.

– Да, да, я знаю, ты пообещала своей подруге. Н-но подумай, Вина! Фрэнсис жива. Пусть она сама заботится о своем потомстве!

Левина молча покачала головой. Она не в силах была объяснить, как привязалась к семейству Грей, к Кэтрин, Мэри и их матери, или то, что их жизни стали неразрывно связаны после того, как они с Фрэнсис вместе присутствовали при казни Джейн.