Изменницы

Левина перебирала висевшие на поясе четки. – Вполне вероятно, скоро нам всем придется отправиться туда же.

– Брюгге, – медленно повторил Берн, как будто пытаясь вспомнить, где находится этот город. В конце концов он быстро одобрительно кивнул, и Левина была благодарна за то, что Брюгге находится под властью католиков. – Прискорбно слышать о недомогании вашего батюшки, – неискренне продолжал незваный гость, – но я не сомневаюсь, что вы найдете средства держать епископа au courant[18 - В курсе (фр.).]. – Он снова улыбнулся своей тошнотворно-приторной улыбкой.

Допил эль, встал, шурша одеянием. – Епископ Боннер огорчится, лишившись таких прихожан, как вы. Истинно верующих очень мало, они так редки!

Левина была уверена, что расслышала нотки сарказма за его льстивыми словами. Уж не проверяет ли Боннер их благочестие вместе с благочестием Каррадов? Боязнь заболеть отступила на второй план; ее сменило нечто более зловещее. Ей было известно, что Каррады – реформаторы; Берн вполне мог нанести им такой же визит – во всяком случае, это не исключено.

Он направился к двери и, рявкнув слуге: «Смотри в оба!» – ушел.

Левина обернулась к Георгу. Тот следил за ней, как будто ждал каких-то слов, но она, избегая его взгляда, начала собирать кружки со стола.

Георг схватил ее за руку:

– Оставь посуду слуге! Мы ведь за это ему платим.

«Точнее, я плачу», – подумала Левина, но промолчала.

– Тебе по-прежнему хочется здесь остаться? – продолжал он, и в его голосе больше не было слышно нежности.

– Сейчас мы просто не можем уехать. Наш отъезд возбудит подозрения.

– Если бы ты не… – Он умолк и закрыл лицо руками. Его отчаяние разрывало ей сердце. – Если бы ты не настояла на том, чтобы переправлять в Женеву все записи и рисунки, мы не очутились бы под подозрением!

Она хотела накричать на мужа, напомнить, что и он – сторонник новой веры, упрекнуть его в лицемерии… но вовремя прикусила язык. Нет смысла вымещать гнев на Георге, который ее любит. Он напуган. Вот странно – ее муж, ее защитник, боится больше, чем она сама.

– Я люблю тебя, Георг, – прошептала она.

Он не ответил, и впервые Левину посетила страшная мысль: что, если он ее разлюбил? Сердце у нее заныло.

– А как же Маркус?

– Не знаю, Георг.

– Пусть пока ухаживает за своей девушкой.

– А мы доложим о них Берну. Расскажем что-нибудь безобидное, а там видно будет… – Она растерялась, не зная, как обезопасить сына.

Дверь распахнулась, и появился Маркус.