Возвращенная любовь

Поскольку мы занимаем ее вместе с Атласом, приходится мириться с тем, что кому-то из нас не удастся близко подойти к камину, – заметил хозяин дома и осторожно опустил Фрею в маленькое кресло.

– Мне она кажется очень уютной, – призналась Фрея, вздрогнув при мысли, что могла и не оказаться в этой комнате после дня, полного тяжких испытаний.

– Мы поспорим об этом, когда решим, где лучше пристроить вас в столь тесном пространстве. – Мужчина опустился перед ней на колени и настоял на том, чтобы помочь ей снять перепачканную туфлю.

Он с раздражением взглянул на нее, когда она оттолкнула его руку от разодранного чулка и велела отвернуться, чтобы снять подвязку.

– Готово? – недовольно спросил мужчина, будто это действо раздражало его не меньше, чем само появление непрошеной гостьи.

– Да. – На этот раз она не прикусила губу, чтобы скрыть досаду.

– Хорошо, а теперь позвольте мне хорошенько осмотреть вашу ногу. – Мужчина будто мысленно собирался с силами, чтобы заняться столь неприятным делом.

 – Наверное, я вам причиню боль, но буду признателен, если вы не станете кричать, поскольку наверху спят мои дети. Обычно их пушкой не разбудишь, но, думаю, женщина, орущая во всю глотку, обязательно поднимет их на ноги.

Значит, у него есть дети? Мужчина ни разу не обмолвился о жене. Наверное, вдовец. Фрея уже стала опасаться, не угодила ли в более опасную ситуацию. Судя по поведению, он не представлял угрозы, как разбойники с большой дороги, с которыми она столкнулась утром, или так называемые джентльмены в танцевальных залах, которые стремились прильнуть к ней во время исполнения фигур.

Этот мужчина вряд ли откровенно посягнет на честь юной леди, – для грубого человека в простой одежде, живущего в лесном домике, у него поразительная осанка. Все, кроме голоса, говорило, что мужчина не тот, за кого себя выдает.

Он снова опустился перед ней на колени. Фрея решила доказать, что не все леди орут и падают в обморок от легкого прикосновения, или даже, допустила она, в случае более дерзкого прикосновения.

Фрею пронзила леденящая боль, когда он легко коснулся ноги. Несмотря на это, она отметила его темно-каштановые волосы. При свете камина в них играли золотистые отблески, что резко контрастировало с темными бровями и загаром под выросшей за день щетиной. Неудивительно, ведь мужчина проводил большую часть времени на воздухе. В его резких чертах и остром носе не было ничего аристократического.