Иногда я слышу, о чем ты молчишь…

Только теперь он не шептал, а говорил. Если бы я могла закричать, я бы так и сделала. Но я была полностью парализована, и молча, внутри, переживала одновременно боль, страх и ненависть.

– Она начала всматриваться в тебя!, – закончил он фразу.

– Я вижу тебя! Не прячься!

Я кричала, как ненормальная, вода лилась через край ванны, слезы – из глаз. Я никак не могла понять, где я. Да что же со мной происходит? Почему я опять уснула? И спать-то не хотела. Опять кричала, и продолжались слезы. Хорошо, что это произошло дома, а не на глазах у Евы с Кариной.

Сейчас я бы точно не отвертелась.

Я, наконец, посмотрела налево. Ванна, господи, я же уснула в ванной. На полу было море воды. Я завернула кран, и стала обертываться полотенцем.

– Космос, – произнесла я вслух. Мой любимый пес… Да, так действительно звали мою собаку. Но она умерла три года назад в возрасте семнадцати лет. И я безумно по нему скучала. Несколько раз хотела завести себе собаку, но не решалась, так как я все время в разъездах.

Собака во сне – это некий друг в жизни, и что там еще пишут в сонниках… Кажется, это встреча со старым другом, которого давно не видели.

«Сны, сны, сны, что же все они значат? Знаю точно, что после того, как я вижу такие сны, происходит что-то будоражащее. А может, даже и во время них», – промелькнула мысль и унеслась, не оставив следа. Что же – на этот раз?

VI Роковая встреча

Мы с девчонками собрались в клуб. Сама от себя такого не ожидала, но надо было что-то делать. Я и так дома просидела почти три месяца после возвращения с Хайнаня, и почти полгода со встречи прекрасного незнакомца, который появлялся когда хотел и где хотел.

И более не давал о себе знать. Я настолько отчаялась его увидеть, что теперь вот собралась в клуб. Тем более, очередная верстка была закончена и отправлена, так что у меня впереди были законные выходные.

Я не стала одеваться слишком ярко. На мне были голубые джинсы, со специальными дырами на коленках, и свободная, белая льняная кофточка. Штрихи – пара браслетов из кожи и такие же серьги.

На шее, уже давно, висело его кольцо на серебряной цепочке, которую я купила по приезду из Хайнаня. Она была толще, чем та, что я одела на отдыхе, и к кольцу подходила больше. С этим «украшением» я не расставалась с тех пор, как вернулась домой, и в этот раз не изменила своей новой привычке. С надписью я так и не разобралась, оказалось, она на каком-то древнем языке, но на каком – никто не знал, куда бы я не обращалась.