Иногда я слышу, о чем ты молчишь…

– Да, у меня есть к тебе предложение, – Валко улыбнулся, вдруг перейдя на ты, – оно из тех, от которых невозможно отказаться, даже если очень хочется.

Намек на улыбку тронул губы художника.

– Я бы не хотел тебя принуждать.

У Демира в голове завертелся миллион мыслей. Почему он? Почему сейчас? Может, стоит выслушать, что хочет Валко и любезно отказаться? Но, почему-то, он уже понимал, что отказаться не сможет. Значит выбора два: либо согласиться со всем и выслушать, либо бежать. Но как убегать из этой крепости он не знал, что-то говорило ему, что старик не так уж бессилен, как кажется.

– Как вы меня сюда доставили? – спросил Демир.

– Перелетел.

– Как это?, – он непонимающе уставился на него.

Вдруг Валко взял и поднялся в нескольких сантиметрах над полом. Демир инстинктивно попятился назад, испуганный донельзя.

– Кто вы?

– Я вампир, ты ведь слышал о таковых?, – опять полуулыбнулся художник.

– Это что, шутка? Как вы это сделали только что?

Валко будто нравилось издеваться над гостем, и он вновь поднялся в воздух, только теперь выше.

Резко дернулся вперед и быстро подлетел к Демиру.

Демир не сдвинулся с места, хотя и испытывал дикий ужас. Нельзя было врагу дать понять, что он в отчаянии, в котором пребывал последние десять минут.

– А вот и мое предложение, – все еще возвышаясь над «жертвой», сказал Валко, – я хочу сделать тебя таким же, как и я – бессмертным, быстрым, ловким и сильным.

Медленно, он, наконец, стал опускаться на пол.

– Понимаешь, мой род принадлежит к известной фамилии людей. Но как бы я ни старался, продлить жизни тем, кого любил, у меня не выходило. Многие умерли, кто из-за чумы и разных болезней, кого-то убили. Нас осталось совсем мало, и я не успеваю всех обращать. Потому что обращение может состояться только в том случае, если кровь обращаемого чиста, в ней нет никаких болезней или заражений.

А еще есть те, кто старается истребить мой род, моих приверженцев. Война идет уже слишком долго, и я даже не помню, когда она началась.

Потому я подбираю людей, которые могли бы помочь мне в сражении с другими. Я бы хотел, чтобы они шли со мной рука об руку, и со временем стали бы моей семьей. И как ты уже понял на своем примере, это не так уж просто. Не все слушают меня, не все хотят становиться такими, как я, потому что для них это ново, слишком непонятно, и они не могут смириться и пережить это. Для меня странно то, что ты так спокойно стоишь и слушаешь.