Прыжок в высоту

Пока мы толкались в проходе, он слегка прикоснулся к моей ладони, будто нечаянно ее задел. Я стояла спиной и благодарила Бога, что Фельдман не видит моего ликования. Мысль о возможном свидании молниеносно проникла ко мне в голову. Мы вышли на улицу, прошли до метро, и я увидела ждущую его белую машину. Крупный снег и мерцание фонарей придавали этой ситуации столько романтики, сколько ее можно было сюда вместить. Мы остановились рядом с машиной, и Марк пристально на меня посмотрел. Его большие глаза были слегка прикрыты, подбородок задран вверх, а на губах играла легкая улыбка.

Он взял мою руку и крепко сжал ее, отчего мне стало немного больно.

– Поедешь ко мне?

Я стояла в ступоре и не могла ничего ответить. Его взгляд словно гипнотизировал и прожигал меня, отчего ноги стали ватными. Я была готова долететь до Южной Америки и вернуться обратно, лишь бы он пригласил меня на свидание после нашей первой ночи. Но гарантии, что это произойдет, никто дать не мог. Поверни я сейчас в сторону, у меня появлялся крохотный шанс, что мы все-таки увидимся вновь.

Пересилив свое влечение, пересохшим во рту языком я выдавила из себя:

– Heute nicht.[5 - Сегодня нет. (нем.)]

– Ну как хочешь, – с насмешкой ответил Марк, отпустил мою руку и сел в машину.

Он даже не взглянул на меня из окна! Выдуманное мною свидание только что лопнуло как мыльный пузырь, по которому хлопнула дверь такси. Посмотрев вслед отъезжающей машине, разочарованная, я побрела в метро.

Глава I.

Весна

После знакомства с Марком еще неделю я прокручивала наши разговоры у себя в голове, пытаясь понять, почему он исчез и даже не спросил мой номер. Я надеялась хотя бы на то, что Фельдман запомнил мою фамилию Гросс, которая указана в социальных сетях, но сообщений по-прежнему не было. Потратив не один час на просторах интернета, никого похожего на Марка я так и не нашла. В итоге, откинув мысли о своей четырехчасовой неразделенной любви, я попросту отпустила ситуацию.

Мой попутчик заинтересовал меня не только необычным бэкграундом и образованностью, но и тем, что оказался евреем.

Они для меня представляли особую ценность. Я очень гордилась, что небезосновательно могла себя причислять к «избранному народу». Ведь моя прабабушка Сара по отцовской линии была наполовину еврейкой. А прадед по маминой линии – польским евреем. Большую часть жизни он прожил в Белоруссии под другими именем и фамилией, чтобы не вызывать к себе подозрений.