Кенгуру на фресках

Все были настолько живописны, насколько безлики и бесполы.

Капитан обычно пребывал в образе гольфиста, играя в бесконечную партию с навигатором и техником, наряженными подобающим образом, с непременным атрибутами – кепи с козырьками, скрывавшими лица и солнцезащитными очками макартурами.

Для него, единственного, делалось исключение. Ему дополнительно придавались два агрессивных образа : первый – закованный в латы кентавр , второй – громадная горилла-альбинос с приторно-красными , как клюква, глазами, угрюмо глядящими исподлобья.

Сейчас интерес его сконцентрировался на тройке солярологов, которые были обряжены в костюмы венецианского карнавала. Они же видели капитана в образе игрока в гольф, с сигарой во рту. Клубы сизого дыма создавали нечто вроде вуали, за которой терялись черты лица.

– Я снова спрашиваю вас, господа солярологи, куда и когда мы должны лететь? Времени до перегея осталось совсем ничего, а мы до сих пор без улова.

В ответ – молчание.

– Я понимаю, что вы о Солнце знаете гораздо больше простого смертного и вам нужно время, для того, чтобы дать ответ. Только загвоздка в том, что времени-то нет!

– Мы не уверенны…– Слабый возглас прозвучал, словно шелест листьев.

Капитан не смог увидеть на экранах, кто это сказал, так как белые, алебастровые маски, скрывавшие их лица, скрыли движение губ сказавшего, но электроника выдала проговорившегося с головой всплеском индикаторных линий на шкале голосового датчика.

Вот оно слабое звено!

Теперь на беднягу с угрозой глядела косматая белая горилла. Для прочих капитан оставался все тем же курильщиком в вязаном пуловере и белоснежной сорочке с расстегнутым воротом.

– Вы представляете,– сказал почитатель гольфа, – в какие игры мы будем играть, если зависнем здесь еще на полгода. Не думаю, господа ученые, что они придутся вам по вкусу.

Это видели и слышали все кроме одного, которого, погруженного в звенящую тишину, гипнотизировал взгляд красноглазого монстра-альбиноса.

– Ты скажешь мне,– произнёс монстр, не размыкая челюстей,– в чём вы неуверенны.

– Нет, – проблеял бедняга,– это может быть очень рискованно.

– Мне решать, насколько это рискованно!

– О нет же, нет…! Почему я…? Я не имею полной картины…

– А кто имеет?

– Всё очень спорно. У меня одна теория, у других другие.