Гори огнем

 – У Вебера глаза полезли на лоб.

– Об этом никто не знает, правда? Вы пытались застрелиться. Вам было очень страшно. Этот темный штабной подвал, эти постоянные обстрелы… Понимаю, дорогой мой. Понимаю. Смалодушничали. Вышли покурить зимним вечером на воздух и пустили пулю себе мимо сердца. Вы сами до сих пор не знаете, хотели покончить с собой или сделали это, чтобы выжить. Так бывает. Нашло что-то.

Вебер не знал, что ответить.

Власовцы замерли в пьяном изумлении.

– Правда, вы получили знак за ранение и уже несколько месяцев с гордостью рассказываете всем, что это был снайпер.

Побледневший Вебер схватился за край стула и с трудом уселся.

– Ничего страшного. – Цвайгерт дал ему бутылку коньяка. – Пейте сколько влезет. Какое дело вам теперь до Ржева? Пейте!

Вебер присосался к бутылке и начал пить без остановки. По его щекам текли слезы.

Когда он поставил бутылку на стол, Цвайгерт улыбнулся, похлопал его по плечу, резко сменил выражение лица и жестким тоном сказал:

– А теперь вон отсюда.

Вебер, всхлипывая, медленно встал, руки его дрожали. Шатаясь, он пошел к своему столу и уселся, непонимающе оглядываясь.

Возле их столика уже хлопотали девицы, они подметали рассыпанное и хихикали, поглядывая на власовцев.

Все это было дико, необычно, волшебно и вместе с тем чудовищно; все кружилось в вихре абсурдного танца: и музыка из патефона, и полуголые девки, и этот коньяк, и белая пыль в воздухе.

Он готов был отдать Цвайгерту всю свою жизнь, лишь бы это длилось вечно.

– Я готов отдать вам жизнь, – сказал он это вслух. – Лишь бы это длилось вечно.

Майор улыбнулся в ответ, не глядя на него, и чертил на подносе новую порцию.

Унесенный вихрем Гуляев не заметил, как две женщины в мехах утащили куда-то Фролова и Бурматова, а потом еще одна обняла его за плечо и прошептала на ухо с придыханием:

– Пойдем со мной, рыженький.

Роскошная, черноволосая, с пухлыми алыми губами. Валькирия.

Она взяла Гуляева за руку и повела в полутемный коридор, оклеенный алыми обоями. Гуляеву все виделось в неземном свете, искрилось, смеялось в ответ, и в этот момент он чувствовал себя богом.

Девица завела его в роскошную комнату, залитую бордовым светом, с огромной кроватью и охотничьим гобеленом на стене.