Калинова Яма

В кабинете было душно и накурено: на столе Костевича стояла пепельница с горой окурков, которые он так и не удосужился выкинуть. Окно было раскрыто нараспашку из-за жары, на стене висел портрет Сталина.

– После интервью мне пришлось быстро заехать домой, – ответил Сафонов. – Представляете, служебный пропуск оставил. Но я ведь укладываюсь в срок, через час сдам готовый материал.

– А надо раньше срока! – громко и твердо сказал Костевич. – Да шучу, шучу. Я без претензий. Ты ко мне зачем?

– Понимаете, тут такое дело… – замялся Сафонов.

 – Вы знаете брянского писателя Юрия Холодова? Он часто бывал в Москве, у него здесь был творческий вечер.

– Конечно, – нахмурился Костевич.

– Дело в том, что он поступил на службу в Красную армию. Причем по собственному желанию: захотел, видите ли, посмотреть солдатский быт изнутри, вдохновиться для новых рассказов, прославляющих наших красноармейцев.

– Дело хорошее, – пробурчал начальник, продолжая хмуриться: видимо, он был погружен в свои мысли.

– Я был раньше знаком с ним, – соврал Сафонов.

 – И хотел бы отправиться в командировку в Брянск, чтобы написать о нем очерк. О нем, о быте гарнизона – если, конечно, разрешат.

– О быте гарнизона вряд ли разрешат, время неспокойное. Кстати, что там твой немец? Не говорит, когда война будет?

– Войны не будет, – улыбнулся Сафонов.

– Ну-ну. Ладно, в Брянск, значит, хочешь? Никак не получится, брат, совсем никак. Межрайонные соревнования послезавтра. Будешь там. Спортивный отдел тебя опять хочет, передам тебя им.

Сафонов почувствовал, будто на него медленно опускается потолок. Он сглотнул слюну, хотел было нервно закусить губу, но вовремя осекся и, не подавая виду, сказал:

– Това-а-арищ Костевич. Я уже полгода из Москвы и Подмосковья никуда не вылезаю. Спортивных репортеров и без меня хватает. Целый отдел. Не могу я больше про этот спорт писать, вот правда. Неужели у них никого нет?

– Надоело в Москве сидеть? На поля захотелось? – В голосе Костевича появились нотки недовольства.

– Хочу написать о творческом работнике, решившем разделить с советскими воинами все тяготы солдатской жизни, – без запинки ответил Сафонов, глядя в глаза начальнику.

Костевич побарабанил толстыми пальцами по столу, посмотрел в окно.

– Хорошо, давай начистоту. Что там у тебя в Брянске? Честно говори.

Сафонов тяжело вздохнул и ответил:

– Тарас Васильевич, баба у меня там. Месяц назад сюда приезжала, с тех пор не виделись. Заскучал ужасно.