Калинова Яма

Вы все про спорт да про культуру пишете, да?

– Спортивный отдел почему-то любит меня, – ответил Сафонов. – Но вот скоро будет текст про брянского писателя Холодова.

– Слышал, слышал. – Шишкин уселся за стол, следом села Фёдорова. – В Брянск поедете. Я тоже из командировки только что: ехал в Ленинград на встречу с поэтом Белебиным, это было то еще приключение.

– Выглядите уставшим, – заметил Сафонов.

– Еще бы! Я прибыл в Ленинград и только там узнал, что он, оказывается, живет в Парголово и работает там водовозом.

Представляете? Поэт – водовозом в Парголово! Пришлось ехать в эту дыру.

– Не такая уж и дыра! – возразила Фёдорова.

– Да, но это не входило в мои планы. И вот я только что с поезда… Впрочем, ладно. Как поживает ваша кошка?

– С кошкой все в порядке. А еще я рассталась с женихом…

Сафонов сделал глоток, откинулся на спинку стула, достал папиросу, закурил и прикрыл глаза. Гостей становилось еще больше: разговоров на верхнем ярусе стало столько, что их трудно было различить.

За соседним столиком иллюстратор Варенцов и бухгалтер Седакова говорили о войне.

– А я говорю вам, что война будет, – вполголоса говорил Варенцов. – Это лишь вопрос времени. Не бывает дыма без огня.

– Глупости говорите, – ответила Седакова. – Ну какая сейчас война? Им в Европе войны мало, так еще и на нас лезть? Гитлер – не самоубийца!

– Вы ничего не понимаете. Ситуация сейчас очень плохая…

– Ой, да ну вас с вашими разговорами. Товарищ Сафонов! – обратилась она вдруг в его сторону.

 – А вот у вас было интервью с немцем из посольства. Как думаете, будет война?

Сафонов повернулся к ним вполоборота, затянулся папиросой и ответил:

– Глупости. Никакой войны не будет. Гитлер не самоубийца, это вы верно подметили.

– Вот видите! – торжествующе обратилась она к коллеге.

– А вы, товарищ Варенцов, бросьте эти разговоры, – добавил Сафонов. – Панику сеете почем зря. Не надо так.

Варенцов замолчал. Вид у него был угрюмый.

Сафонов вновь откинулся на спинку стула, затянулся и на секунду прикрыл глаза.

* * *

Из воспоминаний Гельмута Лаубе

Запись от 2 марта 1967 года, Берлин

Итак, в четыре утра мы выдвинулись из Бриуэги к мосту через Тахунью. Погода неприятно удивила: ночью пошел снег, и земля под сапогами превратилась в хлюпающее месиво. Я подумал, что это неплохо, поскольку слякоть немного задержит продвижение республиканцев, а из-за нелетной погоды они какое-то время не смогут бомбить наши позиции. Еще и мост.