Операция «Американский братишка»

Поэтому и парился, правда, без пиджака и галстука, в чудесный весенний день на службе, а не освежался пивком под соответствующую закуску…

– Я оставлю тебе, Коля, все бумаги, доверенность, кредитку на расходы по квартире и прочее на кухонном столе. Сигнализация закодирована на мой день рождения – надеюсь, не забудешь.

– Объясни, в чем дело, Сережа, – Николай Николаевич не на шутку встревожился. Несмотря на свое бравое прошлое и уверенное настоящее, он не привык принимать судьбоносных решений. Когда-то за него это делал отец, три десятка лет проработавший в Управлении делами союзного Совмина, потом бразды правления домом уверенно взяла в свои руки Ирина Митрофановна, дама тоже вовсе не из простых.

– Давай, Коля, съедим что-нибудь посущественнее, – оставив приятеля на время в неведении и продолжая держать инициативу в своих руках, предложил Сергей Петрович, – ты что будешь, мясо или рыбу? И призывно махнул Тамаре, не дожидаясь ответа.

– Наверное, мясо, – неуверенно промямлил Николай Николаевич, застигнутый врасплох необходимостью реагировать на неожиданную новость.

«Одно дело, – подумал он, еще ощущая в кулаке многообещающую тяжесть ключей, – заглянуть в приятельскую квартиру на пару часов, чтобы, не торопясь, перепихнуться со случайной подругой, совсем другое – распоряжаться чужой жилплощадью». И, только увидев на расстоянии вытянутой руки внушительную, призывную, тоскующую по грамотной мужской ласке Тамарину грудь, пришел в себя, оживился и попросил слабопрожаренной вырезки.

– Ну вот и хорошо, – резюмировал Сергей Петрович, – уезжаю я, Коля. Наверное, надолго.

– Этого я и боялся, – выдохнул Николай Николаевич, – еще когда ты вышел в кэш, я подумал, что больно ты легко тогда согласился. Вот так раз – и продал все свои акции. Нет, деньги, конечно, достойные, тут и спорить нечего.

– Не угадал, друг ты мой ясный, – Сергея Петровича даже позабавила неуклюжая попытка старого приятеля, – так и быть, дело прошлое, напоминаю давний разговор и условие твоего отца – по первому требованию я выхожу из состава учредителей и продаю акции.

Условие выполнено, Сережа. Действительно, не спорю, банк и дальше был готов держать меня хоть до смерти на зарплате, нехилой, между прочим. Претензий быть не может, я сам отказался.

– Я, кстати, на тебя обиделся, когда ты неожиданно ушел из банка и мне слова не сказал, – Николай Николаевич хотел продолжать, но тут подоспела Тамарочка с мясом. Не забыла и чистенький бокал.