Мститель Донбасса

Столица! Иногда представлялся сам себе неким персонажем из прежних советских фильмов: простой человек, а вокруг мэтры, мэтры…

С детками обошли все интересные им заведения – от цирка и зоопарка до аквапарка и аттракционов в Парке Горького.

Единственно, что доставляло забот, – Светка. Алексей сам, естественно, не чувствовал себя прирождённым москвичом. Но в жене открылась просто бездна каких-то комплексов. Или, может, одного: провинциальной бабы, вдруг полноправно прописавшейся в Москве.

Обойти все театры – это было одной из самых невинных её причуд.

Но ей хотелось ещё непременно одеться как дамы света, которых она видела в телевизоре. Её тянуло на какие-то тусовки, где можно было увидеть какую-нибудь попсярную знаменитость. Она влезла в массу телевизионных шоу – в качестве зрительской массы, конечно, но ей и это нравилось. А познакомившись как-то на даче у Ященко с женой того его друга, что помог им с приобретением квартиры, она едва ли слюнки не пускала, когда вспоминала, какая Анастасия простая, демократичная – но умопомрачительно стильная! Как парижанка! Хотя в Париже Светка, естественно, никогда не была.

Алексей когда посмеивался, когда порыкивал на жену. Было это как-то неприятно – такое её поведение.

С другой стороны, это была – жена. И можно было – вернее, надо было – её понять, когда вокруг неё соблазнительно хороводилась Москва во всём её бурном блеске и порочном гламуре.

Так что он просто положился на время. Оно всё превращает в привычку. И Светка тоже когда-нибудь насытится Москвою, верил Алексей.

И станет прежней нормальной девчонкой.

Так всё и шло – разнообразно, но в то же время размеренно. Росли дети. Учились. Жена устроилась работать в рекламную фирму. Каким-то менеджером.

Через пару лет похоронили деда в Алчевске. Хорошо ушёл: тихо и в родном доме. Просто лёг вечером, а утром не проснулся.

После его смерти бабушка в Брянск к отцу переезжать отказалась – куда, мол, я от могилки старика моего. Она по-прежнему бодро пыхтела в свои почти восемьдесят лет, неплохо выживая на пенсию и вспомоществования со стороны дочери и зятя.

В свою очередь, Алексей каждый месяц переводил отцу с матерью «по тридцать из своих ста двадцати». Настоял, как те ни отказывались.

Не особенно повлияли на ход жизни и события на Украине. Кравченко, естественно, следил за ними – и по работе, да и родная всё-таки земля. Корни в ней. Но особенным каким-то рабочим образом в тему не углублялся. За ходом боевых действий следил, конечно.