Мститель Донбасса

И уже иначе встаёт вопрос о том, кто – сепаратист! Не тот ли на самом деле, кто выделился из этой базовой, основной, природной страны, создав больную, не способную ни на что, кроме нацизма, убогую территорию? Не тот ли, кто отнял её у всего народа, чтобы устроить на ней дебильные попрыгушки и отдать её заокеанскому врагу? Это ведь они – сепаратисты? Да больше – оккупанты! Захватили часть территории твой родины – и теперь карательствуют на ней. И надо выходить на бой, чтобы защитить и спасти её, жестоко отрываемую от общей родной страны землю…

* * *

После этого и произошёл основной разговор с шефом.

Кравченко вошёл в кабинет Ященко и после рукопожатия молча положил на стол начальнику заявление об увольнении. В обосновании значилось: «В связи со сложившимися семейными обстоятельствами».

Шеф спросил: «А если не пущу?»

Алексей пожал плечами: «Я просто прошу. Но решение окончательное».

«Ты же там никого не знаешь», – возразил Ященко.

Алексей снова дёрнул плечом – теперь одним: «Другие как-то входят.

Да и бойцы знакомые. С которыми отца вытаскивал…»

Помолчали.

Затем Тихон тяжело, грузно поднялся с кресла. Прошёл до шкафчика с баром, достал бутылку коньяка. Разлил. Молча пододвинул рюмку Алексею. Сказал: «За невинно убиенного раба Божия Александра». Опрокинул коньяк в рот.

Кравченко сделал то же. Но продолжал неотрывно смотреть на шефа.

«Что конкретно намерен делать?» – спросил тот.

«Буду разыскивать тех, кто это сделал».

«Убьёшь…» – не спросил, а констатировал Тихон.

«Да», – кратко ответил Алексей.

Пауза.

«Та-ак, – протянул затем шеф. – Первое – безусловно. Имеешь право. Второе – против. Там война пошла настоящая. А ты там ничего не знаешь. И в одиночку ничего не сделаешь. Завалят тебя запросто. И всё. А ты мне здесь нужен».

Алексей непроизвольно сжал кулаки. Положил себе на колени.

«Вопрос даже не стоит, – набычившись, проговорил он. – Так будет. Так или никак».

Ященко посмотрел на него хмуро, даже зло.

«Помню я про выход отсюда, – хмуро, но по-прежнему решительно проговорил Алексей.

 – Просился бы в отпуск, но не прошусь. Потому что не знаю, как что будет. Но не считай это, м-м-м… жёстким увольнением, – он не смог найти более подходящего слова. – Подписки все остаются. И слово моё. Не уходил бы, если б не известные тебе обстоятельства».

«Дурь это, а не обстоятельства, – отрезал Ященко. – Мальчишество. Романтика. Можно было бы действовать и отсюда. И не таких устанавливали.